0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Армия ес на радость путину

Все за сегодня

Политика

Экономика

Наука

Война и ВПК

Общество

Подкасты

Мультимедиа

Политика

Армия ЕС на радость Путину

«Скорее поросята научатся летать, чем у Евросоюза появится своя армия», — заявил не так давно британский дипломат, бывший посол в Вашингтоне Кристофер Майер. Склонности к полетам за поросятами во всем мире пока не замечено, а вот проект «евроармии», в теории существующий уже не первый год, неожиданно получил второе дыхание. Вполне вероятно, что его, наряду с другими важными вопросами реформы ЕС после Brexit, будут обсуждать на неформальном саммите ЕС в Братиславе, намеченном на 16 сентября. В Москве возможному возникновению вооруженных сил ЕС, как ни странно, скорее обрадуются.

На переговорах канцлера Германии Ангелы Меркель с лидерами стран «Вышеградской четверки», которые прошли в конце августа в Варшаве, премьер-министр Венгрии Виктор Орбан — его отношения ни с Берлином, ни с Брюсселем уже давно идиллическими не назовешь — выступил с неожиданным заявлением: «Вопросы безопасности должны быть приоритетными, и нам следует приступить к созданию общей европейской армии». Орбана поддержал его чешский коллега Богуслав Соботка: «В условиях неконтролируемой массовой миграции даже государства, находящиеся в центре Европы, понимают, что внутренние границы в ЕС следует контролировать более жестко. Помимо более тесной координации внешней политики и усилий в сфере безопасности, я думаю, в долгосрочной перспективе нам не обойтись без единой европейской армии». Не столь четко, но тоже позитивно об этой идее отозвались и два других премьера — Беата Шидло (Польша) и Роберт Фицо (Словакия).

Контекст

Почему США и ЕС не могут договориться о Трансатлантическом партнерстве

Как сохранить ЕС?

Турция грозит разорвать соглашение с ЕС по беженцам

ИноСМИ 04.08.2016 В данный момент каждая из стран Евросоюза сама определяет свою оборонную политику — координация здесь идет по линии НАТО, а не ЕС. Европейские военнослужащие участвуют в шести военных и 11 гуманитарных операциях, главным образом за пределами Старого Света. Но они ведутся под флагами отдельных стран и их вооруженных сил, а не Евросоюза в целом. Так, французские войска присутствуют в Мали, где помогают местным властям бороться с исламскими боевиками и тренируют солдат и офицеров малийской армии. А британские ВМС возглавляют совместную военно-морскую операцию против пиратов у берегов Сомали.

Неудивительно, что проект «евроармии», о необходимости которой до сих пор высказывались в основном немецкие и французские политики (и то нечасто), обрел второе дыхание после того, как Великобритания на референдуме 23 июня высказалась за выход из ЕС. Именно Лондон был наиболее последовательным противником создания вооруженных сил ЕС. Британский министр обороны Эрл Хоу еще до референдума по Brexit высказывался на этот счет однозначно: «Соединенное Королевство никогда не будет участвовать в создании европейской армии. Мы против любых мер, которые подрывали бы возможность отдельных стран-членов ЕС распоряжаться своими вооруженными силами, вели бы к конкуренции с НАТО или же дублированию функций с этой организацией».

Brexit устранил это препятствие на пути сторонников «евроармии». Один из наиболее активных — глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер, так обосновавший необходимость формирования единых вооруженных сил ЕС: «Совместная армия даст понять России, что мы более чем серьезны, когда говорим о защите ценностей Европейского союза. Имидж Европы в последнее время очень сильно пострадал, и в том, что касается международной политики, мне кажется, нас перестают воспринимать всерьез». Однако вооруженные силы ЕС, если решение об их формировании все-таки будет принято, будут несостоятельны в качестве замены или конкурента НАТО, а потому скорее вызовут в Москве чувство глубокого удовлетворения, говорит в интервью Радио Свобода аналитик Словацкого института политики в сфере безопасности Ярослав Надь.

​— О проекте единой армии Евросоюза разговоры идут уже довольно давно. Чем вызвано его существование и почему этот проект изначально поддержала Германия?

— Действительно, разговоры о создании объединенных вооруженных сил Европейского союза ведутся не первый год. Но нужно сказать, что большого продвижения к конкретике в этой области пока не замечено — за исключением того, что изначально инициатива исходила главным образом от Франции, а теперь более активно ведет себя Германия. Ну и в последние дни в поддержку этой идеи высказались лидеры стран «Вышеградской четверки», что можно считать большой неожиданностью. Я лично думаю, что создание «евроармии» было бы настолько ярким признаком федерализации Европы, что по политическим причинам осуществить это будет трудно. Именно поэтому уже несколько лет идут консультации на эту тему на экспертном уровне, но на уровень серьезных политических договоренностей они пока так и не перешли. В чем суть проекта? В замене вооруженных сил отдельных стран ЕС общими вооруженными силами Союза. Они использовались бы для проведения боевых и некоторых других операций и находились бы в распоряжении единого командования. Вот тут и есть главная проблема: мне трудно представить себе руководство отдельных стран ЕС, особенно небольших, вроде Словакии, которые согласились бы передать Брюсселю полномочия посылать европейских солдат — в том числе, допустим, и словацких — куда-нибудь в Сирию или в Африку.

​— Вы уже упомянули о нынешней позиции стран «Вышеградской четверки». Она выглядит парадоксально: ведь именно эти страны уже давно скептически смотрят на федерализацию ЕС, и с Брюсселем и Берлином у них по многим вопросам натянутые отношения. И вдруг такой поворот, поддержка идеи «евроармии». Что произошло?

— Я сам весьма удивлен случившимся. Мне трудно себе представить, чтобы высшие политические представители четырех центральноевропейских стран не сознавали, чтó этот проект подразумевает, а именно: то, они лишатся возможности распоряжаться вооруженными силами своих стран. Но здесь важно понять, какого рода план будет предложен «Вышеградской четверкой» в итоге. Потому что одно дело — создание, помимо национальных армий, какого-то общего, совместного подразделения или небольшой армии. Это еще можно понять и представить себе на практике. Но и тут вопрос: а как это все финансировать? Произошло бы дублирование расходов: что-то мы бы давали на собственную армию, что-то — на эту новую общую. При этом, за исключением Польши, страны «Вышеградской четверки» не отличаются высоким уровнем расходов на оборону. Но политический смысл такой проект, возможно, имел бы. Совсем другое дело — действительно объединенная армия со всем, что она предполагает. Я очень сомневаюсь, что проект ее создания действительно лежит на столе и всерьез рассматривается кем-то в европейских верхах.

​— Концепция «евроармии» — это попытка ослабить НАТО и уменьшить роль США в европейской системе безопасности?

— Сейчас это было бы довольно смешно. Потому что на данный момент в НАТО 75% расходов обеспечивают Соединенные Штаты. Европейские же страны, за исключением нескольких, никак не могут достичь уровня расходов на оборону в 1,5% ВВП — не говоря уже о 2%, хотя именно на таком уровне они неоднократно обязались поддерживать эти расходы. За счет чего тогда будут строиться эти новые европейские вооруженные силы? Тут ведь наоборот, у некоторых политиков может быть надежда, что в случае создания «евроармии» отдельным странам не нужно будет тратиться на нее в той же степени, как на свои национальные вооруженные силы. Но это совершенно нереалистично. Мне кажется, нынешние заявления вышеградских премьеров говорят о том, что они в эту тему не углублялись и точно не знают, что именно может означать подобная инициатива.

— Может быть, с их стороны это не более чем политическая игра? Просто попытка показать Берлину и Брюсселю, что, мол, мы тоже умеем быть конструктивными, идти навстречу, работать над общими проектами — потому что в целом, прежде всего в вопросах миграционной политики, страны «Вышеградской четверки» не первый месяц играют роль упрямых оппонентов Германии и руководства ЕС.

— Политическая игра, безусловно. Вопрос, с какой целью она ведется. Ключевая проблема — будут ли политики в каждой из наших стран, особенно в Польше, обладающей самой многочисленной и наиболее хорошо оснащенной армией в регионе, готовы отказаться от части своих полномочий, связанных с национальной обороной. Ведь общие вооруженные силы Евросоюза неизбежно означали бы специализацию отдельных стран в рамках «евроармии»: кто-то отвечал бы за транспорт, кто-то — за истребительную авиацию, кто-то — за инженерно-саперные подразделения и т. д. Не хочу преувеличивать, но представим себе, что настанет какая-то ситуация, скажем, катастрофическое наводнение, при котором нужно будет дислоцировать в Польше инженерные подразделения. Которых у самой Польши в рамках вооруженных сил ЕС не будет, а будут они у другой страны. И обо всем этом должны будут приниматься решения в Брюсселе. Это очень щекотливый вопрос. Я не говорю уже о том, что здесь оказываются затронуты интересы военной промышленности разных стран, вопросы закупок военной техники. В этом отношении до сих пор даже на двустороннем уровне ни о чем договориться не удавалось — даже Словакия и Чехия, у которых очень близкие отношения, не смогли в этой области что-либо значительное осуществить. Представить же себе координацию этих серьезных проблем в рамках всего ЕС в настоящий момент крайне сложно.

​— Любопытно, что сейчас в роли главных сторонников создания вооруженных сил ЕС выступают те лидеры, которые — как, например, венгерский премьер Виктор Орбан или словацкий Роберт Фицо — известны довольно теплыми отношениями с Владимиром Путиным. Недавний визит Фицо в Москву, после которого он вновь призвал к отмене санкций ЕС против России, это подтвердил.

— В принципе ситуация однозначная: чем меньше влияние США и НАТО в Европе, тем это выгоднее Москве. Но я не могу позволить себе спекулировать на тему о том, почему те или иные европейские политики выдвигают какие-то проекты, не стоит ли за этим чье-то влияние. Довольно очевидно, что для стран, находящихся на восточном фланге НАТО, в нынешней ситуации объективно невыгодно работать на ослабление Североатлантического альянса, который является гарантом безопасности своих членов. Я думаю, что проект единых вооруженных сил ЕС ждет судьба многих других нереалистичных начинаний: о нем поговорят на разных уровнях и отложат в долгий ящик. Он невыгоден ни финансово, ни с точки зрения роста обороноспособности европейских стран, и уж совсем невыгоден геополитически.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Армия ЕС на радость Путину

«Скорее поросята научатся летать, чем у Евросоюза появится своя армия», – заявил не так давно британский дипломат, бывший посол в Вашингтоне Кристофер Майер. Склонности к полетам за поросятами во всем мире пока не замечено, а вот проект «евроармии», в теории существующий уже не первый год, неожиданно получил второе дыхание. Вполне вероятно, что его, наряду с другими важными вопросами реформы ЕС после Brexit, будут обсуждать на неформальном саммите ЕС в Братиславе, намеченном на 16 сентября. В Москве возможному возникновению вооруженных сил ЕС, как ни странно, скорее обрадуются.

На переговорах канцлера Германии Ангелы Меркель с лидерами стран «Вышеградской четверки», которые прошли в конце августа в Варшаве, премьер-министр Венгрии Виктор Орбан – его отношения ни с Берлином, ни с Брюсселем уже давно идиллическими не назовешь – выступил с неожиданным заявлением: «Вопросы безопасности должны быть приоритетными, и нам следует приступить к созданию общей европейской армии». Орбана поддержал его чешский коллега Богуслав Соботка: «В условиях неконтролируемой массовой миграции даже государства, находящиеся в центре Европы, понимают, что внутренние границы в ЕС следует контролировать более жестко. Помимо более тесной координации внешней политики и усилий в сфере безопасности, я думаю, в долгосрочной перспективе нам не обойтись без единой европейской армии». Не столь четко, но тоже позитивно об этой идее отозвались и два других премьера – Беата Шидло (Польша) и Роберт Фицо (Словакия).

В данный момент каждая из стран Евросоюза сама определяет свою оборонную политику – координация здесь идет по линии НАТО, а не ЕС. Европейские военнослужащие участвуют в шести военных и 11 гуманитарных операциях, главным образом за пределами Старого Света. Но они ведутся под флагами отдельных стран и их вооруженных сил, а не Евросоюза в целом. Так, французские войска присутствуют в Мали, где помогают местным властям бороться с исламскими боевиками и тренируют солдат и офицеров малийской армии. А британские ВМС возглавляют совместную военно-морскую операцию против пиратов у берегов Сомали.

Неудивительно, что проект «евроармии», о необходимости которой до сих пор высказывались в основном немецкие и французские политики (и то нечасто), обрел второе дыхание после того, как Великобритания на референдуме 23 июня высказалась за выход из ЕС. Именно Лондон был наиболее последовательным противником создания вооруженных сил ЕС. Британский министр обороны Эрл Хоу еще до референдума по Brexit высказывался на этот счет однозначно: «Соединенное Королевство никогда не будет участвовать в создании европейской армии. Мы против любых мер, которые подрывали бы возможность отдельных стран-членов ЕС распоряжаться своими вооруженными силами, вели бы к конкуренции с НАТО или же дублированию функций с этой организацией».

Brexit устранил это препятствие на пути сторонников «евроармии». Один из наиболее активных – глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер, так обосновавший необходимость формирования единых вооруженных сил ЕС: «Совместная армия даст понять России, что мы более чем серьезны, когда говорим о защите ценностей Европейского союза. Имидж Европы в последнее время очень сильно пострадал, и в том, что касается международной политики, мне кажется, нас перестают воспринимать всерьез». Однако вооруженные силы ЕС, если решение об их формировании все-таки будет принято, будут несостоятельны в качестве замены или конкурента НАТО, а потому скорее вызовут в Москве чувство глубокого удовлетворения, говорит в интервью Радио Свобода аналитик Словацкого института политики в сфере безопасности Ярослав Надь.

– О проекте единой армии Евросоюза разговоры идут уже довольно давно. Чем вызвано его существование и почему этот проект изначально поддержала Германия?

– Действительно, разговоры о создании объединенных вооруженных сил Европейского союза ведутся не первый год. Но нужно сказать, что большого продвижения к конкретике в этой области пока не замечено – за исключением того, что изначально инициатива исходила главным образом от Франции, а теперь более активно ведет себя Германия. Ну и в последние дни в поддержку этой идеи высказались лидеры стран «Вышеградской четверки», что можно считать большой неожиданностью. Я лично думаю, что создание «евроармии» было бы настолько ярким признаком федерализации Европы, что по политическим причинам осуществить это будет трудно. Именно поэтому уже несколько лет идут консультации на эту тему на экспертном уровне, но на уровень серьезных политических договоренностей они пока так и не перешли. В чем суть проекта? В замене вооруженных сил отдельных стран ЕС общими вооруженными силами Союза. Они использовались бы для проведения боевых и некоторых других операций и находились бы в распоряжении единого командования. Вот тут и есть главная проблема: мне трудно представить себе руководство отдельных стран ЕС, особенно небольших, вроде Словакии, которые согласились бы передать Брюсселю полномочия посылать европейских солдат – в том числе, допустим, и словацких – куда-нибудь в Сирию или в Африку.

– Вы уже упомянули о нынешней позиции стран «Вышеградской четверки». Она выглядит парадоксально: ведь именно эти страны уже давно скептически смотрят на федерализацию ЕС, и с Брюсселем и Берлином у них по многим вопросам натянутые отношения. И вдруг такой поворот, поддержка идеи «евроармии». Что произошло?

– Я сам весьма удивлен случившимся. Мне трудно себе представить, чтобы высшие политические представители четырех центральноевропейских стран не сознавали, чтó этот проект подразумевает, а именно: то, они лишатся возможности распоряжаться вооруженными силами своих стран. Но здесь важно понять, какого рода план будет предложен «Вышеградской четверкой» в итоге. Потому что одно дело – создание, помимо национальных армий, какого-то общего, совместного подразделения или небольшой армии. Это еще можно понять и представить себе на практике. Но и тут вопрос: а как это все финансировать? Произошло бы дублирование расходов: что-то мы бы давали на собственную армию, что-то – на эту новую общую. При этом, за исключением Польши, страны «Вышеградской четверки» не отличаются высоким уровнем расходов на оборону. Но политический смысл такой проект, возможно, имел бы. Совсем другое дело – действительно объединенная армия со всем, что она предполагает. Я очень сомневаюсь, что проект ее создания действительно лежит на столе и всерьез рассматривается кем-то в европейских верхах.

– Концепция «евроармии» – это попытка ослабить НАТО и уменьшить роль США в европейской системе безопасности?

– Сейчас это было бы довольно смешно. Потому что на данный момент в НАТО 75% расходов обеспечивают Соединенные Штаты. Европейские же страны, за исключением нескольких, никак не могут достичь уровня расходов на оборону в 1,5% ВВП – не говоря уже о 2%, хотя именно на таком уровне они неоднократно обязались поддерживать эти расходы. За счет чего тогда будут строиться эти новые европейские вооруженные силы? Тут ведь наоборот, у некоторых политиков может быть надежда, что в случае создания «евроармии» отдельным странам не нужно будет тратиться на нее в той же степени, как на свои национальные вооруженные силы. Но это совершенно нереалистично. Мне кажется, нынешние заявления вышеградских премьеров говорят о том, что они в эту тему не углублялись и точно не знают, что именно может означать подобная инициатива.

– Может быть, с их стороны это не более чем политическая игра? Просто попытка показать Берлину и Брюсселю, что, мол, мы тоже умеем быть конструктивными, идти навстречу, работать над общими проектами – потому что в целом, прежде всего в вопросах миграционной политики, страны «Вышеградской четверки» не первый месяц играют роль упрямых оппонентов Германии и руководства ЕС.

– Политическая игра, безусловно. Вопрос, с какой целью она ведется. Ключевая проблема – будут ли политики в каждой из наших стран, особенно в Польше, обладающей самой многочисленной и наиболее хорошо оснащенной армией в регионе, готовы отказаться от части своих полномочий, связанных с национальной обороной. Ведь общие вооруженные силы Евросоюза неизбежно означали бы специализацию отдельных стран в рамках «евроармии»: кто-то отвечал бы за транспорт, кто-то – за истребительную авиацию, кто-то – за инженерно-саперные подразделения и т. д. Не хочу преувеличивать, но представим себе, что настанет какая-то ситуация, скажем, катастрофическое наводнение, при котором нужно будет дислоцировать в Польше инженерные подразделения. Которых у самой Польши в рамках вооруженных сил ЕС не будет, а будут они у другой страны. И обо всем этом должны будут приниматься решения в Брюсселе. Это очень щекотливый вопрос. Я не говорю уже о том, что здесь оказываются затронуты интересы военной промышленности разных стран, вопросы закупок военной техники. В этом отношении до сих пор даже на двустороннем уровне ни о чем договориться не удавалось – даже Словакия и Чехия, у которых очень близкие отношения, не смогли в этой области что-либо значительное осуществить. Представить же себе координацию этих серьезных проблем в рамках всего ЕС в настоящий момент крайне сложно.

– Любопытно, что сейчас в роли главных сторонников создания вооруженных сил ЕС выступают те лидеры, которые – как, например, венгерский премьер Виктор Орбан или словацкий Роберт Фицо – известны довольно теплыми отношениями с Владимиром Путиным. Недавний визит Фицо в Москву, после которого он вновь призвал к отмене санкций ЕС против России, это подтвердил.

– В принципе ситуация однозначная: чем меньше влияние США и НАТО в Европе, тем это выгоднее Москве. Но я не могу позволить себе спекулировать на тему о том, почему те или иные европейские политики выдвигают какие-то проекты, не стоит ли за этим чье-то влияние. Довольно очевидно, что для стран, находящихся на восточном фланге НАТО, в нынешней ситуации объективно невыгодно работать на ослабление Североатлантического альянса, который является гарантом безопасности своих членов. Я думаю, что проект единых вооруженных сил ЕС ждет судьба многих других нереалистичных начинаний: о нем поговорят на разных уровнях и отложат в долгий ящик. Он невыгоден ни финансово, ни с точки зрения роста обороноспособности европейских стран, и уж совсем невыгоден геополитически.

Свободная Журналистика

«Скорее поросята научатся летать, чем у Евросоюза появится своя армия», – заявил не так давно британский дипломат, бывший посол в Вашингтоне Кристофер Майер. Склонности к полетам за поросятами во всем мире пока не замечено, а вот проект «евроармии», в теории существующий уже не первый год, неожиданно получил второе дыхание. Вполне вероятно, что его – наряду с другими важными вопросами реформы ЕС после Brexit – будут обсуждать нанеформальном саммите ЕС в Братиславе, намеченном на 16 сентября. В Москве возможному возникновению вооруженных сил ЕС, как ни странно, скорее обрадуются.

На переговорах канцлера Германии Ангелы Меркель с лидерами стран«Вышеградской четверки», которые прошли в конце августа в Варшаве, премьер-министр Венгрии Виктор Орбан – его отношения ни с Берлином, ни с Брюсселем уже давно идиллическими не назовешь – выступил с неожиданным заявлением: «Вопросы безопасности должны быть приоритетными, и нам следует приступить к созданию общей европейской армии». Орбана поддержал его чешский коллега Богуслав Соботка: «В условиях неконтролируемой массовой миграции даже государства, находящиеся в центре Европы, понимают, что внутренние границы в ЕС следует контролировать более жестко. Помимо более тесной координации внешней политики и усилий в сфере безопасности, я думаю, в долгосрочной перспективе нам не обойтись без единой европейской армии». Не столь четко, но тоже позитивно об этой идее отозвались и два других премьера – Беата Шидло (Польша) и Роберт Фицо (Словакия).

В данный момент каждая из стран Евросоюза сама определяет свою оборонную политику – координация здесь идет по линии НАТО, а не ЕС. Европейские военнослужащие участвуют в шести военных и 11 гуманитарных операциях, главным образом за пределами Старого Света. Но они ведутся под флагами отдельных стран и их вооруженных сил, а не Евросоюза в целом. Так, французские войска присутствуют в Мали, где помогают местным властям бороться с исламскими боевиками и тренируют солдат и офицеров малийской армии. А британские ВМС возглавляют совместную военно-морскую операцию против пиратов у берегов Сомали.

Неудивительно, что проект «евроармии», о необходимости которой до сих пор высказывались в основном немецкие и французские политики (и то нечасто), обрел второе дыхание после того, как Великобритания на референдуме 23 июня высказалась за выход из ЕС. Именно Лондон был наиболее последовательным противником создания вооруженных сил ЕС. Британский министр обороны Эрл Хоу еще до референдума по Brexit высказывался на этот счет однозначно: «Соединенное Королевство никогда не будет участвовать в создании европейской армии. Мы против любых мер, которые подрывали бы возможность отдельных стран-членов ЕС распоряжаться своими вооруженными силами, вели бы к конкуренции с НАТО или же дублированию функций с этой организацией».

Brexit устранил это препятствие на пути сторонников «евроармии». Один из наиболее активных – глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер, так обосновавший необходимость формирования единых вооруженных сил ЕС: «Совместная армия даст понять России, что мы более чем серьезны, когда говорим о защите ценностей Европейского союза. Имидж Европы в последнее время очень сильно пострадал, и в том, что касается международной политики, мне кажется, нас перестают воспринимать всерьез». Однако вооруженные силы ЕС, если решение об их формировании все-таки будет принято, будут несостоятельны в качестве замены или конкурента НАТО – а потому скорее вызовут в Москве чувство глубокого удовлетворения, говорит в интервью Радио Свобода аналитик Словацкого института политики в сфере безопасности Ярослав Надь.

– О проекте единой армии Евросоюза разговоры идут уже довольно давно. Чем вызвано его существование и почему этот проект изначально поддержала Германия?

– Действительно, разговоры о создании объединенных вооруженных сил Европейского союза ведутся не первый год. Но нужно сказать, что большого продвижения к конкретике в этой области пока не замечено – за исключением того, что изначально инициатива исходила главным образом от Франции, а теперь более активно ведет себя Германия. Ну и в последние дни в поддержку этой идеи высказались лидеры стран «Вышеградской четверки», что можно считать большой неожиданностью. Я лично думаю, что создание «евроармии» было бы настолько ярким признаком федерализации Европы, что по политическим причинам осуществить это будет трудно. Именно поэтому уже несколько лет идут консультации на эту тему на экспертном уровне, но на уровень серьезных политических договоренностей они пока так и не перешли. В чем суть проекта? В замене вооруженных сил отдельных стран ЕС общими вооруженными силами Союза. Они использовались бы для проведения боевых и некоторых других операций и находились бы в распоряжении единого командования. Вот тут и есть главная проблема: мне трудно представить себе руководство отдельных стран ЕС, особенно небольших, вроде Словакии, которые согласились бы передать Брюсселю полномочия посылать европейских солдат – в том числе, допустим, и словацких – куда-нибудь в Сирию или в Африку.

– Вы уже упомянули о нынешней позиции стран «Вышеградской четверки». Она выглядит парадоксально: ведь именно эти страны уже давно скептически смотрят на федерализацию ЕС, и с Брюсселем и Берлином у них по многим вопросам натянутые отношения. И вдруг – такой поворот, поддержка идеи «евроармии». Что произошло?

– Я сам весьма удивлен случившимся. Мне трудно себе представить, чтобы высшие политические представители четырех центральноевропейских стран не сознавали, чтó этот проект подразумевает, а именно: то, они лишатся возможности распоряжаться вооруженными силами своих стран. Но здесь важно понять, какого рода план будет предложен «Вышеградской четверкой» в итоге. Потому что одно дело – создание, помимо национальных армий, какого-то общего, совместного подразделения или небольшой армии. Это еще можно понять и представить себе на практике. Но и тут вопрос: а как это всё финансировать? Произошло бы дублирование расходов: что-то мы бы давали на собственную армию, что-то – на эту новую общую. При этом, за исключением Польши, страны «Вышеградской четверки» не отличаются высоким уровнем расходов на оборону. Но политический смысл такой проект, возможно, имел бы. Совсем другое дело – действительно объединенная армия со всем, что она предполагает. Я очень сомневаюсь, что проект ее создания действительно лежит на столе и всерьез рассматривается кем-то в европейских верхах.

– Концепция «евроармии» – это попытка ослабить НАТО и уменьшить роль США в европейской системе безопасности?

– Сейчас это было бы довольно смешно. Потому что на данный момент в НАТО 75% расходов обеспечивают Соединенные Штаты. Европейские же страны, за исключением нескольких, никак не могут достичь уровня расходов на оборону в 1,5% ВВП – не говоря уже о 2%, хотя именно на таком уровне они неоднократно обязались поддерживать эти расходы. За счет чего тогда будут строиться эти новые европейские вооруженные силы? Тут ведь наоборот, у некоторых политиков может быть надежда, что в случае создания «евроармии» отдельным странам не нужно будет тратиться на нее в той же степени, как на свои национальные вооруженные силы. Но это совершенно нереалистично. Мне кажется, нынешние заявления вышеградских премьеров говорят о том, что они в эту тему не углублялись и точно не знают, что именно может означать подобная инициатива.

– Может быть, с их стороны это не более чем политическая игра? Просто попытка показать Берлину и Брюсселю, что, мол, мы тоже умеем быть конструктивными, идти навстречу, работать над общими проектами – потому что в целом, прежде всего в вопросах миграционной политики, страны «Вышеградской четверки» не первый месяц играют роль упрямых оппонентов Германии и руководства ЕС.

– Политическая игра – безусловно. Вопрос, с какой целью она ведется. Ключевая проблема – будут ли политики в каждой из наших стран, особенно в Польше, обладающей самой многочисленной и наиболее хорошо оснащенной армией в регионе, готовы отказаться от части своих полномочий, связанных с национальной обороной. Ведь общие вооруженные силы Евросоюза неизбежно означали бы специализацию отдельных стран в рамках «евроармии»: кто-то отвечал бы за транспорт, кто-то – за истребительную авиацию, кто-то – за инженерно-саперные подразделения и т.д. Не хочу преувеличивать, но представим себе, что настанет какая-то ситуация, скажем, катастрофическое наводнение, при котором нужно будет дислоцировать в Польше инженерные подразделения. Которых у самой Польши в рамках вооруженных сил ЕС не будет, а будут они у другой страны. И обо всем этом должны будут приниматься решения в Брюсселе. Это очень щекотливый вопрос. Я не говорю уже о том, что здесь оказываются затронуты интересы военной промышленности разных стран, вопросы закупок военной техники. В этом отношении до сих пор даже на двустороннем уровне ни о чем договориться не удавалось – даже Словакия и Чехия, у которых очень близкие отношения, не смогли в этой области что-либо значительное осуществить. Представить же себе координацию этих серьезных проблем в рамках всего ЕС в настоящий момент крайне сложно.

– Любопытно, что сейчас в роли главных сторонников создания вооруженных сил ЕС выступают те лидеры, которые – как, например, венгерский премьер Виктор Орбан или словацкий Роберт Фицо – известны довольно теплыми отношениями с Владимиром Путиным. Недавний визит Фицо в Москву, после которого он вновь призвал к отмене санкций ЕС против России, это подтвердил.

– В принципе ситуация однозначная: чем меньше влияние США и НАТО в Европе, тем это выгоднее Москве. Но я не могу позволить себе спекулировать на тему о том, почему те или иные европейские политики выдвигают какие-то проекты, не стоит ли за этим чье-то влияние. Довольно очевидно, что для стран, находящихся на восточном фланге НАТО, в нынешней ситуации объективно невыгодно работать на ослабление Североатлантического альянса, который является гарантом безопасности своих членов. Я думаю, что проект единых вооруженных сил ЕС ждет судьба многих других нереалистичных начинаний: о нем поговорят на разных уровнях и отложат в долгий ящик. Он невыгоден ни финансово, ни с точки зрения роста обороноспособности европейских стран, и уж совсем невыгоден геополитически.

Свободная Журналистика

«Скорее поросята научатся летать, чем у Евросоюза появится своя армия», – заявил не так давно британский дипломат, бывший посол в Вашингтоне Кристофер Майер. Склонности к полетам за поросятами во всем мире пока не замечено, а вот проект «евроармии», в теории существующий уже не первый год, неожиданно получил второе дыхание. Вполне вероятно, что его – наряду с другими важными вопросами реформы ЕС после Brexit – будут обсуждать нанеформальном саммите ЕС в Братиславе, намеченном на 16 сентября. В Москве возможному возникновению вооруженных сил ЕС, как ни странно, скорее обрадуются.

На переговорах канцлера Германии Ангелы Меркель с лидерами стран«Вышеградской четверки», которые прошли в конце августа в Варшаве, премьер-министр Венгрии Виктор Орбан – его отношения ни с Берлином, ни с Брюсселем уже давно идиллическими не назовешь – выступил с неожиданным заявлением: «Вопросы безопасности должны быть приоритетными, и нам следует приступить к созданию общей европейской армии». Орбана поддержал его чешский коллега Богуслав Соботка: «В условиях неконтролируемой массовой миграции даже государства, находящиеся в центре Европы, понимают, что внутренние границы в ЕС следует контролировать более жестко. Помимо более тесной координации внешней политики и усилий в сфере безопасности, я думаю, в долгосрочной перспективе нам не обойтись без единой европейской армии». Не столь четко, но тоже позитивно об этой идее отозвались и два других премьера – Беата Шидло (Польша) и Роберт Фицо (Словакия).

В данный момент каждая из стран Евросоюза сама определяет свою оборонную политику – координация здесь идет по линии НАТО, а не ЕС. Европейские военнослужащие участвуют в шести военных и 11 гуманитарных операциях, главным образом за пределами Старого Света. Но они ведутся под флагами отдельных стран и их вооруженных сил, а не Евросоюза в целом. Так, французские войска присутствуют в Мали, где помогают местным властям бороться с исламскими боевиками и тренируют солдат и офицеров малийской армии. А британские ВМС возглавляют совместную военно-морскую операцию против пиратов у берегов Сомали.

Неудивительно, что проект «евроармии», о необходимости которой до сих пор высказывались в основном немецкие и французские политики (и то нечасто), обрел второе дыхание после того, как Великобритания на референдуме 23 июня высказалась за выход из ЕС. Именно Лондон был наиболее последовательным противником создания вооруженных сил ЕС. Британский министр обороны Эрл Хоу еще до референдума по Brexit высказывался на этот счет однозначно: «Соединенное Королевство никогда не будет участвовать в создании европейской армии. Мы против любых мер, которые подрывали бы возможность отдельных стран-членов ЕС распоряжаться своими вооруженными силами, вели бы к конкуренции с НАТО или же дублированию функций с этой организацией».

Brexit устранил это препятствие на пути сторонников «евроармии». Один из наиболее активных – глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер, так обосновавший необходимость формирования единых вооруженных сил ЕС: «Совместная армия даст понять России, что мы более чем серьезны, когда говорим о защите ценностей Европейского союза. Имидж Европы в последнее время очень сильно пострадал, и в том, что касается международной политики, мне кажется, нас перестают воспринимать всерьез». Однако вооруженные силы ЕС, если решение об их формировании все-таки будет принято, будут несостоятельны в качестве замены или конкурента НАТО – а потому скорее вызовут в Москве чувство глубокого удовлетворения, говорит в интервью Радио Свобода аналитик Словацкого института политики в сфере безопасности Ярослав Надь.

– О проекте единой армии Евросоюза разговоры идут уже довольно давно. Чем вызвано его существование и почему этот проект изначально поддержала Германия?

– Действительно, разговоры о создании объединенных вооруженных сил Европейского союза ведутся не первый год. Но нужно сказать, что большого продвижения к конкретике в этой области пока не замечено – за исключением того, что изначально инициатива исходила главным образом от Франции, а теперь более активно ведет себя Германия. Ну и в последние дни в поддержку этой идеи высказались лидеры стран «Вышеградской четверки», что можно считать большой неожиданностью. Я лично думаю, что создание «евроармии» было бы настолько ярким признаком федерализации Европы, что по политическим причинам осуществить это будет трудно. Именно поэтому уже несколько лет идут консультации на эту тему на экспертном уровне, но на уровень серьезных политических договоренностей они пока так и не перешли. В чем суть проекта? В замене вооруженных сил отдельных стран ЕС общими вооруженными силами Союза. Они использовались бы для проведения боевых и некоторых других операций и находились бы в распоряжении единого командования. Вот тут и есть главная проблема: мне трудно представить себе руководство отдельных стран ЕС, особенно небольших, вроде Словакии, которые согласились бы передать Брюсселю полномочия посылать европейских солдат – в том числе, допустим, и словацких – куда-нибудь в Сирию или в Африку.

– Вы уже упомянули о нынешней позиции стран «Вышеградской четверки». Она выглядит парадоксально: ведь именно эти страны уже давно скептически смотрят на федерализацию ЕС, и с Брюсселем и Берлином у них по многим вопросам натянутые отношения. И вдруг – такой поворот, поддержка идеи «евроармии». Что произошло?

– Я сам весьма удивлен случившимся. Мне трудно себе представить, чтобы высшие политические представители четырех центральноевропейских стран не сознавали, чтó этот проект подразумевает, а именно: то, они лишатся возможности распоряжаться вооруженными силами своих стран. Но здесь важно понять, какого рода план будет предложен «Вышеградской четверкой» в итоге. Потому что одно дело – создание, помимо национальных армий, какого-то общего, совместного подразделения или небольшой армии. Это еще можно понять и представить себе на практике. Но и тут вопрос: а как это всё финансировать? Произошло бы дублирование расходов: что-то мы бы давали на собственную армию, что-то – на эту новую общую. При этом, за исключением Польши, страны «Вышеградской четверки» не отличаются высоким уровнем расходов на оборону. Но политический смысл такой проект, возможно, имел бы. Совсем другое дело – действительно объединенная армия со всем, что она предполагает. Я очень сомневаюсь, что проект ее создания действительно лежит на столе и всерьез рассматривается кем-то в европейских верхах.

– Концепция «евроармии» – это попытка ослабить НАТО и уменьшить роль США в европейской системе безопасности?

– Сейчас это было бы довольно смешно. Потому что на данный момент в НАТО 75% расходов обеспечивают Соединенные Штаты. Европейские же страны, за исключением нескольких, никак не могут достичь уровня расходов на оборону в 1,5% ВВП – не говоря уже о 2%, хотя именно на таком уровне они неоднократно обязались поддерживать эти расходы. За счет чего тогда будут строиться эти новые европейские вооруженные силы? Тут ведь наоборот, у некоторых политиков может быть надежда, что в случае создания «евроармии» отдельным странам не нужно будет тратиться на нее в той же степени, как на свои национальные вооруженные силы. Но это совершенно нереалистично. Мне кажется, нынешние заявления вышеградских премьеров говорят о том, что они в эту тему не углублялись и точно не знают, что именно может означать подобная инициатива.

– Может быть, с их стороны это не более чем политическая игра? Просто попытка показать Берлину и Брюсселю, что, мол, мы тоже умеем быть конструктивными, идти навстречу, работать над общими проектами – потому что в целом, прежде всего в вопросах миграционной политики, страны «Вышеградской четверки» не первый месяц играют роль упрямых оппонентов Германии и руководства ЕС.

– Политическая игра – безусловно. Вопрос, с какой целью она ведется. Ключевая проблема – будут ли политики в каждой из наших стран, особенно в Польше, обладающей самой многочисленной и наиболее хорошо оснащенной армией в регионе, готовы отказаться от части своих полномочий, связанных с национальной обороной. Ведь общие вооруженные силы Евросоюза неизбежно означали бы специализацию отдельных стран в рамках «евроармии»: кто-то отвечал бы за транспорт, кто-то – за истребительную авиацию, кто-то – за инженерно-саперные подразделения и т.д. Не хочу преувеличивать, но представим себе, что настанет какая-то ситуация, скажем, катастрофическое наводнение, при котором нужно будет дислоцировать в Польше инженерные подразделения. Которых у самой Польши в рамках вооруженных сил ЕС не будет, а будут они у другой страны. И обо всем этом должны будут приниматься решения в Брюсселе. Это очень щекотливый вопрос. Я не говорю уже о том, что здесь оказываются затронуты интересы военной промышленности разных стран, вопросы закупок военной техники. В этом отношении до сих пор даже на двустороннем уровне ни о чем договориться не удавалось – даже Словакия и Чехия, у которых очень близкие отношения, не смогли в этой области что-либо значительное осуществить. Представить же себе координацию этих серьезных проблем в рамках всего ЕС в настоящий момент крайне сложно.

– Любопытно, что сейчас в роли главных сторонников создания вооруженных сил ЕС выступают те лидеры, которые – как, например, венгерский премьер Виктор Орбан или словацкий Роберт Фицо – известны довольно теплыми отношениями с Владимиром Путиным. Недавний визит Фицо в Москву, после которого он вновь призвал к отмене санкций ЕС против России, это подтвердил.

– В принципе ситуация однозначная: чем меньше влияние США и НАТО в Европе, тем это выгоднее Москве. Но я не могу позволить себе спекулировать на тему о том, почему те или иные европейские политики выдвигают какие-то проекты, не стоит ли за этим чье-то влияние. Довольно очевидно, что для стран, находящихся на восточном фланге НАТО, в нынешней ситуации объективно невыгодно работать на ослабление Североатлантического альянса, который является гарантом безопасности своих членов. Я думаю, что проект единых вооруженных сил ЕС ждет судьба многих других нереалистичных начинаний: о нем поговорят на разных уровнях и отложат в долгий ящик. Он невыгоден ни финансово, ни с точки зрения роста обороноспособности европейских стран, и уж совсем невыгоден геополитически.

Армия ЕС на радость Путину

Радио Свобода, США© РИА Новости, Алексей Куденко | Перейти в фотобанкАрмия ЕС на радость Путину

«Скорее поросята научатся летать, чем у Евросоюза появится своя армия», — заявил не так давно британский дипломат, бывший посол в Вашингтоне Кристофер Майер. Склонности к полетам за поросятами во всем мире пока не замечено, а вот проект «евроармии», в теории существующий уже не первый год, неожиданно получил второе дыхание. Вполне вероятно, что его, наряду с другими важными вопросами реформы ЕС после Brexit, будут обсуждать на неформальном саммите ЕС в Братиславе, намеченном на 16 сентября. В Москве возможному возникновению вооруженных сил ЕС, как ни странно, скорее обрадуются.

На переговорах канцлера Германии Ангелы Меркель с лидерами стран «Вышеградской четверки», которые прошли в конце августа в Варшаве, премьер-министр Венгрии Виктор Орбан — его отношения ни с Берлином, ни с Брюсселем уже давно идиллическими не назовешь — выступил с неожиданным заявлением: «Вопросы безопасности должны быть приоритетными, и нам следует приступить к созданию общей европейской армии». Орбана поддержал его чешский коллега Богуслав Соботка: «В условиях неконтролируемой массовой миграции даже государства, находящиеся в центре Европы, понимают, что внутренние границы в ЕС следует контролировать более жестко. Помимо более тесной координации внешней политики и усилий в сфере безопасности, я думаю, в долгосрочной перспективе нам не обойтись без единой европейской армии». Не столь четко, но тоже позитивно об этой идее отозвались и два других премьера — Беата Шидло (Польша) и Роберт Фицо (Словакия).

КонтекстПочему США и ЕС не могут договориться о Трансатлантическом партнерствеCarnegie Moscow Center27.08.2016Как сохранить ЕС?Delfi.lv08.08.2016Турция грозит разорвать соглашение с ЕС по беженцамИноСМИ04.08.2016В данный момент каждая из стран Евросоюза сама определяет свою оборонную политику — координация здесь идет по линии НАТО, а не ЕС. Европейские военнослужащие участвуют в шести военных и 11 гуманитарных операциях, главным образом за пределами Старого Света. Но они ведутся под флагами отдельных стран и их вооруженных сил, а не Евросоюза в целом. Так, французские войска присутствуют в Мали, где помогают местным властям бороться с исламскими боевиками и тренируют солдат и офицеров малийской армии. А британские ВМС возглавляют совместную военно-морскую операцию против пиратов у берегов Сомали.

Неудивительно, что проект «евроармии», о необходимости которой до сих пор высказывались в основном немецкие и французские политики (и то нечасто), обрел второе дыхание после того, как Великобритания на референдуме 23 июня высказалась за выход из ЕС. Именно Лондон был наиболее последовательным противником создания вооруженных сил ЕС. Британский министр обороны Эрл Хоу еще до референдума по Brexit высказывался на этот счет однозначно: «Соединенное Королевство никогда не будет участвовать в создании европейской армии. Мы против любых мер, которые подрывали бы возможность отдельных стран-членов ЕС распоряжаться своими вооруженными силами, вели бы к конкуренции с НАТО или же дублированию функций с этой организацией».

Brexit устранил это препятствие на пути сторонников «евроармии». Один из наиболее активных — глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер, так обосновавший необходимость формирования единых вооруженных сил ЕС: «Совместная армия даст понять России, что мы более чем серьезны, когда говорим о защите ценностей Европейского союза. Имидж Европы в последнее время очень сильно пострадал, и в том, что касается международной политики, мне кажется, нас перестают воспринимать всерьез». Однако вооруженные силы ЕС, если решение об их формировании все-таки будет принято, будут несостоятельны в качестве замены или конкурента НАТО, а потому скорее вызовут в Москве чувство глубокого удовлетворения, говорит в интервью Радио Свобода аналитик Словацкого института политики в сфере безопасности Ярослав Надь.

​— О проекте единой армии Евросоюза разговоры идут уже довольно давно. Чем вызвано его существование и почему этот проект изначально поддержала Германия?

— Действительно, разговоры о создании объединенных вооруженных сил Европейского союза ведутся не первый год. Но нужно сказать, что большого продвижения к конкретике в этой области пока не замечено — за исключением того, что изначально инициатива исходила главным образом от Франции, а теперь более активно ведет себя Германия. Ну и в последние дни в поддержку этой идеи высказались лидеры стран «Вышеградской четверки», что можно считать большой неожиданностью. Я лично думаю, что создание «евроармии» было бы настолько ярким признаком федерализации Европы, что по политическим причинам осуществить это будет трудно. Именно поэтому уже несколько лет идут консультации на эту тему на экспертном уровне, но на уровень серьезных политических договоренностей они пока так и не перешли. В чем суть проекта? В замене вооруженных сил отдельных стран ЕС общими вооруженными силами Союза. Они использовались бы для проведения боевых и некоторых других операций и находились бы в распоряжении единого командования. Вот тут и есть главная проблема: мне трудно представить себе руководство отдельных стран ЕС, особенно небольших, вроде Словакии, которые согласились бы передать Брюсселю полномочия посылать европейских солдат — в том числе, допустим, и словацких — куда-нибудь в Сирию или в Африку.

​— Вы уже упомянули о нынешней позиции стран «Вышеградской четверки». Она выглядит парадоксально: ведь именно эти страны уже давно скептически смотрят на федерализацию ЕС, и с Брюсселем и Берлином у них по многим вопросам натянутые отношения. И вдруг такой поворот, поддержка идеи «евроармии». Что произошло?

— Я сам весьма удивлен случившимся. Мне трудно себе представить, чтобы высшие политические представители четырех центральноевропейских стран не сознавали, чтó этот проект подразумевает, а именно: то, они лишатся возможности распоряжаться вооруженными силами своих стран. Но здесь важно понять, какого рода план будет предложен «Вышеградской четверкой» в итоге. Потому что одно дело — создание, помимо национальных армий, какого-то общего, совместного подразделения или небольшой армии. Это еще можно понять и представить себе на практике. Но и тут вопрос: а как это все финансировать? Произошло бы дублирование расходов: что-то мы бы давали на собственную армию, что-то — на эту новую общую. При этом, за исключением Польши, страны «Вышеградской четверки» не отличаются высоким уровнем расходов на оборону. Но политический смысл такой проект, возможно, имел бы. Совсем другое дело — действительно объединенная армия со всем, что она предполагает. Я очень сомневаюсь, что проект ее создания действительно лежит на столе и всерьез рассматривается кем-то в европейских верхах.

​— Концепция «евроармии» — это попытка ослабить НАТО и уменьшить роль США в европейской системе безопасности?

— Сейчас это было бы довольно смешно. Потому что на данный момент в НАТО 75% расходов обеспечивают Соединенные Штаты. Европейские же страны, за исключением нескольких, никак не могут достичь уровня расходов на оборону в 1,5% ВВП — не говоря уже о 2%, хотя именно на таком уровне они неоднократно обязались поддерживать эти расходы. За счет чего тогда будут строиться эти новые европейские вооруженные силы? Тут ведь наоборот, у некоторых политиков может быть надежда, что в случае создания «евроармии» отдельным странам не нужно будет тратиться на нее в той же степени, как на свои национальные вооруженные силы. Но это совершенно нереалистично. Мне кажется, нынешние заявления вышеградских премьеров говорят о том, что они в эту тему не углублялись и точно не знают, что именно может означать подобная инициатива.

— Может быть, с их стороны это не более чем политическая игра? Просто попытка показать Берлину и Брюсселю, что, мол, мы тоже умеем быть конструктивными, идти навстречу, работать над общими проектами — потому что в целом, прежде всего в вопросах миграционной политики, страны «Вышеградской четверки» не первый месяц играют роль упрямых оппонентов Германии и руководства ЕС.

— Политическая игра, безусловно. Вопрос, с какой целью она ведется. Ключевая проблема — будут ли политики в каждой из наших стран, особенно в Польше, обладающей самой многочисленной и наиболее хорошо оснащенной армией в регионе, готовы отказаться от части своих полномочий, связанных с национальной обороной. Ведь общие вооруженные силы Евросоюза неизбежно означали бы специализацию отдельных стран в рамках «евроармии»: кто-то отвечал бы за транспорт, кто-то — за истребительную авиацию, кто-то — за инженерно-саперные подразделения и т. д. Не хочу преувеличивать, но представим себе, что настанет какая-то ситуация, скажем, катастрофическое наводнение, при котором нужно будет дислоцировать в Польше инженерные подразделения. Которых у самой Польши в рамках вооруженных сил ЕС не будет, а будут они у другой страны. И обо всем этом должны будут приниматься решения в Брюсселе. Это очень щекотливый вопрос. Я не говорю уже о том, что здесь оказываются затронуты интересы военной промышленности разных стран, вопросы закупок военной техники. В этом отношении до сих пор даже на двустороннем уровне ни о чем договориться не удавалось — даже Словакия и Чехия, у которых очень близкие отношения, не смогли в этой области что-либо значительное осуществить. Представить же себе координацию этих серьезных проблем в рамках всего ЕС в настоящий момент крайне сложно.

​— Любопытно, что сейчас в роли главных сторонников создания вооруженных сил ЕС выступают те лидеры, которые — как, например, венгерский премьер Виктор Орбан или словацкий Роберт Фицо — известны довольно теплыми отношениями с Владимиром Путиным. Недавний визит Фицо в Москву, после которого он вновь призвал к отмене санкций ЕС против России, это подтвердил.

— В принципе ситуация однозначная: чем меньше влияние США и НАТО в Европе, тем это выгоднее Москве. Но я не могу позволить себе спекулировать на тему о том, почему те или иные европейские политики выдвигают какие-то проекты, не стоит ли за этим чье-то влияние. Довольно очевидно, что для стран, находящихся на восточном фланге НАТО, в нынешней ситуации объективно невыгодно работать на ослабление Североатлантического альянса, который является гарантом безопасности своих членов. Я думаю, что проект единых вооруженных сил ЕС ждет судьба многих других нереалистичных начинаний: о нем поговорят на разных уровнях и отложат в долгий ящик. Он невыгоден ни финансово, ни с точки зрения роста обороноспособности европейских стран, и уж совсем невыгоден геополитически.

Сможет ли армия Евросоюза «уничтожить Путина»

«Евросоюз создает мегаармию, способную уничтожить Путина раз и навсегда», — сообщает британское издание The Daily Star.

Официальные заявления европейских политиков, которые сопровождают процесс создания армии Евросоюза, не содержат столь явных угроз в адрес России, но заголовок британского таблоида четко дает понять, под какими лозунгами европейских налогоплательщиков будут убеждать профинансировать создание объединенных европейских Вооруженных сил, которые будут напрямую подчиняться брюссельским бюрократам, а не генералам НАТО.

Впрочем, и на официальном уровне в комментариях сторонников создания армии Евросоюза можно легко уловить звенящие нотки русофобии и истерического страха перед «российской угрозой». С другой стороны, американские эксперты считают, что создание европейских Вооруженных сил будет на руку Владимиру Путину. Понятно, что независимо от конечного результата российского президента и Россию в целом объявят виноватыми во всех проблемах, но все-таки стоит разобраться в том, что может представлять собой армия ЕС и какими будут последствия ее создания с точки зрения российских интересов.

Агентство Блумберг сообщает, что Еврокомиссия уже опубликовала официальный документ, содержащий несколько сценариев развития европейской кооперации в военной сфере.

Опорным тезисом документа, подписанного двумя вице-президентами Еврокомиссии, считается тезис «Трансатлантическое партнерство эволюционирует, а ответственность за улучшение европейской безопасности находится прежде всего в руках Европы». Авторы текста четко обозначают свою поддержку наиболее радикального подхода к выстраиванию европейской военной интеграции, что, в свою очередь, предполагает общую систему безопасности, проведение военных операций независимо от НАТО, создание европейской структуры для контроля за кибербезопасностью, а также европейских пограничных войск и береговой охраны. Блумберг отмечает, что на данный момент все эти идеи еще не получили соответствующего финансирования, но первые шаги в этом направлении уже сделаны.

Эксперты влиятельного американского издания Foreign Policy идут дальше и доказывают, что Ангела Меркель ловким маневром обходит сопротивление тех европейских лидеров, которые не хотят создания армии ЕС и снижения влияния НАТО.

Берлину будет сложно протащить через все европейские руководящие структуры официальное решение о создании независимой европейской армии, и обходной путь уже найден. Действительно, зачем добиваться создания европейской армии, если можно подмять под бундесвер армии других европейских стран? Foreign Policy с тревогой сообщает, что процесс поглощения втихую начался, а немецкое командование уже получило контроль над одной бригадой румынской армии, одной бригадой чешской армии и двумя бригадами Вооруженных сил Нидерландов. «Правительство Германии показывает, что оно желает продолжать европейскую военную интеграцию», заявил журналистам Foreign Policy профессор Военного университета Мюнхена Карло Масала. Получается, что Берлин де-факто создает не армию ЕС, а скорее «большой бундесвер», который будет контролировать наиболее боеспособные части Вооруженных сил других стран Евросоюза. Такое развитие событий вызывает вполне очевидные исторические ассоциации негативного характера. В ХХ веке, когда немецкое командование объединило под своим контролем Вооруженные силы континентальной Европы, последствия получились очень неприятными. В контексте явно антироссийской риторики многих европейских политиков, а также недавнего призыва немецкого министра обороны Урсулы фон дер Ляйен «говорить с Россией с позиции силы» процесс создания европейских Вооруженных сил не может не вызывать определенных опасений. Однако у этого процесса есть и оборотная сторона, которая заставляет американских журналистов и экспертов говорить о том, что на самом деле создание армии Евросоюза будет «на руку Путину».

Эксперты американского Центра Карнеги считают, что «Путин приветствовал бы создание армии ЕС, так как США не имели бы влияние на ее действия», а значит, такую европейскую структуру создавать ни в коем случае нельзя. В оценках американских экспертов особо подчеркивается необходимость избежать ослабления НАТО, а также необходимость «разрушить надежды Путина» на то, что у НАТО закончился срок эксплуатации.

Нельзя не отметить поразительное желание влиятельных американских специалистов рассматривать будущее НАТО и действия ЕС исключительно через призму предполагаемых интересов, надежд и желаний лидера страны, которая была официально объявлена «всего лишь региональной державой», а также «страной-бензоколонкой» с «порванной в клочья экономикой». Получается, что на информационном уровне дискуссия вокруг объединенных Вооруженных сил ЕС выстраивается в виде конкурса, в котором побеждает проект, наиболее убедительно доказывающий свою антироссийскую направленность. Американские лоббисты сохранения НАТО настаивают, что именно НАТО — это наиболее эффективный инструмент борьбы с Россией, а европейцы указывают на то, что ответственность за защиту ЕС от России теперь лежит на ЕС, а значит, нужно создавать именно европейскую армию. Однако за фасадом антироссийской риторики европейской стороны скрывается интересный экономический и социальный контекст. Согласно опросу Pew Global, на который с грустью ссылаются журналисты Блумберг, большинство немцев не хотели бы, чтобы Германия защищала другие страны НАТО в том случае, если эти страны окажутся в состоянии военного конфликта с Россией.

Помимо этого, главными бенефициарами создания общеевропейских Вооруженных сил окажутся крупные компании европейского ВПК. Журналисты The New York Times даже считают, что массированное вливание бюджетных средств в европейский, а не американский военно-промышленный комплекс может стать инструментом стимулирования европейской экономики в целом.

Исходя из вышеизложенного, можно согласиться с опасениями американских экспертов, видящих в проекте армии ЕС прежде всего попытку уменьшить влияние Вашингтона в Европе и доказательство желания некоторых европейских государств «откосить» от возможного конфликта с Россией, лишив при этом американский ВПК значительной части заказов, которые будут перенаправлены европейским компаниям. Очевидно, что Вашингтон будет сопротивляться этому сценарию до последнего — и никакие мантры о том, что на самом деле европейская армия это «инструмент против Путина», не помогут.

Смогут ли европейцы добиться своих целей — вопрос открытый, но позитивные сигналы есть, особенно если смотреть на экономический фронт американо-европейских отношений. На этой неделе Берлин и Вена официально раскритиковали новые санкции США против России и заодно осудили желание Соединенных Штатов вмешаться в энергетический рынок ЕС для того, чтобы заблокировать «Северный поток — 2» и заставить Евросоюз покупать дорогой американский сжиженный газ.

Впервые на официальном уровне обозначен курс на снижение влияния США на европейскую экономику, а новость о том, что европейские энергетические компании уже перевели «Газпрому» деньги на строительство «Северного потока — 2», несмотря на протесты американской дипломатии и угрозу новых санкций, указывает на то, что жребий брошен и пути назад уже нет. Если решительность, которая проявляется в экономических действиях, будет распространяться и на попытки сбежать из-под американского «зонтика НАТО», то перед Вашингтоном действительно встанет неприятная перспектива потери влияния на Евросоюз. Геополитический развод США и ЕС — процесс долгий, и вряд ли его результаты будут заметны в ближайшем будущем, однако чем больше усилий Берлин и Вашингтон тратят на борьбу с друг другом, тем меньше у них остается ресурсов для борьбы с Москвой. При этом даже если у кого-то и есть мечты о том, чтобы реально использовать НАТО или будущую армию ЕС для давления на Россию, российский военный (в том числе ядерный) потенциал достаточен для того, чтобы в случае необходимости купировать эти желания раз и навсегда.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector