2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Что же сделал генрих шлиман

Искатель сокровищ Генрих Шлиман и его Троя

140 лет назад археолог-самоучка Генрих Шлиман открыл древнюю Трою и нашел знаменитый «клад Приама». Искатель сокровищ стал одним из основателей современной археологии.

Археология шла к тому, чтобы считаться академической наукой, несколько веков. В ее долгой истории были и охотники за сокровищами, и искатели приключений. На стыке науки и авантюры стоял Генрих Шлиман (Heinrich Schliemann) — искатель сокровищ и один из основателей современной археологии в одном лице.

Авантюрист

Бурная жизнь немецкого купца была совсем не похожа на биографию ученого. Родившийся 6 января 1822 года в бедной семье, начинавший мальчиком на побегушках у бакалейщика, Шлиман в 24 года становится представителем известным амстердамской компании в Санкт-Петербурге, а еще через несколько лет — успешным купцом первой гильдии, российским подданным и одним из крупнейших поставщиков русской армии в Крымской войне. Авантюрная жилка проявлялась у него не раз. Еще в 19 лет он пытался отправиться в Венесуэлу, но потерпел кораблекрушение, а в 1850 году на несколько лет переселился в США в разгар золотой лихорадки и удвоил свое состояние, ссужая деньгами золотодобытчиков. Все это время он грезил мифами Древней Греции, но никогда не занимался наукой всерьез.

Лишь в 1858 году Шлиман кардинально меняет судьбу, за несколько лет ликвидирует свое предприятие и начинает вести жизнь интеллектуала-путешественника. В возрасте 44 лет он поступает студентом в Сорбонну, изучает филологию и литературу. 15 августа 1868 года, во время поездки по Греции, он встречает британского дипломата Фрэнка Калверта. Их объединяет не только страсть к греческим мифам и к великой «Илиаде» Гомера, но и сам подход к древнему тексту.

Сцены Троянской войны на древнегреческой вазе

Обоих не смущало, что слепой поэт воспел осаду Трои примерно в конце VIII века до нашей эры, в то время как описанные события (если они вообще происходили), происходили на 500 лет раньше. Но Калверт и Шлиман подходили к тексту, который читали в оригинале, буквально. Для них это — не поэтическое описание древних легенд, а таинственный ребус, содержащий подсказки, которые нужно только распознать и расшифровать, чтобы найти путь к настоящей Трое. Географические описания, данные в Илиаде, заставляли подозревать, что руины Трои могут быть сокрыты под холмом Гиссарлык на северо-западе современной Турции.

Шлиман взялся за дело с размахом. Начиная с 1870 года, он, заручившись разрешением османских властей, буквально прорезает Гиссарлык с яростью искателя сокровищ. Шлиман прокапывает прямо посреди холма огромный ров глубиной в 15 метров, полностью игнорируя верхние слои заселения.

«Клад Приама» и знаменитая фотография жены Шлимана Софии

Докопавшись до основания холма, Шлиман понимает, что друг над другом лежат руины не одного, а сразу нескольких древних городов. Когда во втором слое снизу он находит остатки массивных крепостных стен и следы пожара, археологу-самоучке все становится ясно: это, конечно же, может быть только дворец Приама, царя Трои, а следы разрушений, как он уверен, прямо указывают на успешное нападение героев-ахейцев, скрывшихся в знаменитом троянском коне.

«Клад Приама«

Наконец, 31 мая 1873 года, ровно 140 лет назад, Шлиман находит то, что считает решающим подтверждением своей теории: огромный клад, более 8000 предметов, в том числе и из драгоценных металлов. И тут Шлиман повел себя не как ученый. Он нелегально вывез драгоценности из Османской империи, без доли смущения надевал древние драгоценности на свою молодую жену-гречанку, которая позировала для европейской прессы. Шлиман придумал целую историю о том, как они вдвоем с женой Софией нашли «клад Приама» и вынесли его из лагеря втайне от рабочих.

Место раскопок на холме Гиссарлык

Сегодня ученые точно знают, что София в тот момент вообще не присутствовала на раскопках, зато не могут точно установить, нашел ли Шлиман весь клад в одном месте или собрал с разных участков. Как бы там ни было, Шлиман внес бесспорный вклад в развитие археологии как науки, в методику, документальное сопровождение, интерпретацию археологических источников.

Великий археолог и гениальный маркетолог

Что же сделал генрих шлиман

&nbspТроянский конь Шлиман

Имя Генриха Шлимана — символ непоколебимой настойчивости и целеустремленности. Согласно мифу, который он сам создал, еще в раннем детстве маленький Генрих поставил перед собой фантастическую цель — найти гомеровскую Трою и обессмертить собственное имя. Для этого он заработал целое состояние и превратил свою жизнь в одну из самых занятных сказок в мировой истории. У этой сказки назидательный финал: Троя была найдена и стерта с лица земли.

Суровое детство
Генрих Шлиман родился в 1822 году в семье протестантского пастора в немецком городе Нойбуков. Его отец Эрнст Шлиман, несмотря на свою благочестивую профессию и почтенный возраст — 42 года, был человеком буйным, любящим выпить, транжирой и большим дамским угодником.
Мать Генриха, Луиза, покорно сносила неприятности, которые достались на ее долю. Но однажды и ее терпению пришел конец — когда муж привел в дом новую служанку, свою любовницу.
Жизнь втроем длилась недолго. Луиза скончалась от нервного истощения, сделав перед смертью сыну подарок, который, по версии Генриха, стал для него толчком на дорогу к мифической Трое. Вот как это случилось. Помня о тяге сына к знаниям, мать на Рождество подарила Генриху книгу историка Йеррера «Всеобщая история для детей».
Позже Шлиман в своей автобиографии напишет, что, увидев картинки с изображением Трои, города, воспетого слепым Гомером в бессмертной «Илиаде», он, будучи семи лет от роду, раз и навсегда решил найти этот город. Впоследствии не одно поколение сентиментальных романтиков прослезилось, читая эти строки, написанные великим первооткрывателем, мемуаристом и мистификатором.
На деле все было совершенно иначе. Опустив некрасивые подробности о поступках отца — что делает ему честь,— Шлиман сочинил историю о подарке матери — равно как и всю свою биографию.
Знаменитый фолиант до сих пор хранится как реликвия в семье потомков Шлимана, но, как явствует из штемпеля, куплен он в букинистическом магазине Санкт-Петербурга много лет спустя после описанного рождественского вечера.

Полиглот
Археология, наука о поисках и раскопках исчезнувших городов и цивилизаций, в 20-е годы XIX века еще практически не существовала. А идея Шлимана опираться в такого рода поисках на литературное произведение как на факт выглядела просто бредовой: мало ли что может придумать поэт, пусть и великий?
После смерти матери Генрих вынужден был переехать жить к дяде, тоже пастору. Дядя принял в судьбе племянника самое живое участие. Сначала он выделил деньги на обучение Генриха в гимназии, а после ее окончания отправил в лавку бакалейных товаров. Бакалейщик, у которого почти пять лет проработал Шлиман, практически ничего не платил ему, считая, что расплачивается с ним знаниями, которые Генрих получает, торгуя в магазинчике. «Бедность не позорна, она только обременительна. Позорна глупость»,— любил повторять он.
Не видя для себя дальнейшей перспективы, Шлиман ушел из бакалейной лавки. Он завербовался на работу в Латинскую Америку. Но тут его постигает неудача: корабль, на котором он плывет, терпит крушение, Генриха спасают рыбаки, и будущий археолог вдруг оказывается в Голландии. Такая ли это неудача? Амстердам, в те времена деловой центр Европы, очаровывает молодого Шлимана, он наконец-то находит место своим хорошо организованным мозгам.
Надежды Генриха начинают понемногу сбываться. В Амстердаме он находит работу посыльного, за которую ему, в отличие от бакалейной лавки, неплохо платят. Но вскоре новое поприще начинает раздражать Шлимана. «Если так будет продолжаться и дальше, я сойду с ума! Надо придумать какое-то полезное занятие!» — пишет Шлиман в дневнике.
«Человек, говорящий на двух языках, стоит двоих»,— говорил в свое время Наполеон. Желая проверить истинность этого высказывания, Генрих решает учить иностранные языки. Причем начинает с родного, немецкого, шлифуя произношение.
Это был достойный способ занять время. В приемной коменданта порта — там говорили преимущественно на английском — он запоминает иностранные слова и по дороге в район «красных фонарей», куда ему надо отнести образцы носовых платков, повторяет выученное.
Денег на учителя у него почти нет, зато есть свой собственный метод обучения. Надо очень много читать вслух на иностранном языке, чтобы научиться не только произносить слова с правильной интонацией, но и постоянно их слышать. Упражнения в переводе, имеющие своей целью лишь усвоение грамматических правил, вовсе не нужны. Вместо них — вольные сочинения на какую-нибудь интересную тему или же вымышленные диалоги. Эти сочинения ежедневно проверяет репетитор. Вечером исправленное сочинение заучивается наизусть, а на следующий день читается по памяти преподавателю, чтобы он поправлял ошибки в произношении.
Пользуясь таким методом, Шлиман за три месяца выучил английский, за следующие три — французский. И принялся за итальянский. Однако его штудии вызывают удивление и даже осуждение окружающих. Чудака увольняют с одного места за другим. Но он не унывает, а смело идет в самую богатую фирму Амстердама «Шредер и К» и предлагает себя в качестве торгового агента для работы с иностранными партнерами. «Сумасшедших не берем!» — с порога разворачивает его управляющий. Мыслимое ли дело — в 22 года знать три языка! Однако Шлиман так настойчив, что его — лишь бы отделаться — экзаменуют и по результатам тестирования тут же берут на работу.
Фирма «Шредер и К» вела свои торговые дела практически по всему миру, поэтому обладала обширным штатом переводчиков. Шлиман не только знал языки, но и умел торговать, то есть работал за двоих, получая одно жалованье. Для «Шредер и К» он оказался находкой, тем более что не стал почивать на лаврах, а продолжал совершенствовать свои умения. За год упорного труда новый сотрудник добился больших успехов — директор фирмы сделал его своим личным помощником.
В то время наиболее выгодным рынком для фирмы была Россия — рынок огромный и ненасыщенный, конкуренции почти нет. Техническая сложность его освоения состояла в том, что представители русских торговых компаний, как правило, не владели никакими языками, кроме родного. Проводить переговоры было затруднительно. Шлиман берется исправить ситуацию и начинает учить русский язык.
Неожиданно он сталкивается с большой проблемой — в Европе нет ни одного учителя русского языка. «Какая дикость в наш просвещенный XIX век!» — с горечью восклицает Шлиман и разрабатывает еще один метод изучения языка. Он покупает у букиниста русские книги и начинает их заучивать. Основой ему служит русско-французский разговорник.
После трех месяцев каторжного труда Генрих предстает перед русскими купцами и пробует им что-то сказать. В ответ, к своему изумлению, полиглот слышит неудержимый хохот. Дело в том, что среди купленных им книг оказалось запрещенное в России издание неприличных стихов Баркова. Их поэтическую лексику он и усвоил.
Но речь Шлимана так поразила представителей русского купечества, что они немедленно предложили ему создать совместное предприятие на паях — их капитал и его голова. Шлиман не привык откладывать решения в долгий ящик и уже на следующий день отправился в почтовой карете в Санкт-Петербург.

Русское чудо
Россия встречает Шлимана нестерпимыми морозами. Как бы ни было далеко отсюда до обласканной солнцем Трои, но другой дороги туда нет. Путь лежит через бесконечные снега, которые еще надо умудриться превратить в золото.
Пока русские компаньоны собирают деньги на общее предприятие, Генрих знакомится со страной. Всего за несколько дней он объезжает весь Санкт-Петербург, узнает цены на интересующие товары, разведывает обходные пути строгого императорского торгового законодательства — в общем, делает всю подготовительную работу. Его беспокойный ум требует новой работы, и случай предоставляет ее.
Из окон гостиницы, где поселился Шлиман, прекрасно видны портовые строения, заброшенные до начала навигации. Пока Шлиман, по вечерам любуясь портом, рассчитывает возможную оплату за аренду складов, они сгорают. Немедленно, этой же ночью, Шлиман арендует за бесценок практически выгоревшие строения. А на следующий день нанимает рабочих и, несмотря на морозы, начинает строить все заново, ориентируясь на план амстердамского порта, который хорошо помнит.
Чтобы заставить русских рабочих работать на европейский лад, Шлиман вынужден сам руководить строительством. Вот где ему действительно пригодились вызубренные выражения из Баркова!
Весна принесла Шлиману баснословные барыши. Отстроенной к началу навигации и оживлению торговли оказалась лишь его часть порта, поэтому и аренда складских помещений стоила, как никогда, дорого. Заработанные в порту деньги позволили Шлиману отказаться от компаньонов и открыть свою фирму.
В течение последующих нескольких лет Шлиман создает целую торговую империю, специализирующуюся на закупке европейских товаров в Амстердаме и продаже их в России. Но отлаженный бизнес — не для беспокойного Генриха. Он передает дело в руки приказчиков, а сам с частью свободного капитала отправляется в Америку.
Первым, к кому с визитом направляется Шлиман в этой совершенно незнакомой ему стране, оказывается президент страны Филмор. Имя Шлимана, бывшее уже в то время очень громким в России и Европе, видимо, что-то говорило советникам президента. И Филмор сразу же принял Шлимана, даже познакомил со своим отцом, крупным коммерсантом, желающим наладить в России свой бизнес. Знакомство с президентом дало Шлиману широкие возможности — он незамедлительно и без труда получил льготную лицензию на право открыть в Америке свою компанию по скупке золотого песка у старателей Сан-Франциско и его вывозу.
Дела со спекуляциями золотом шли так успешно, что Шлиман даже начал подумывать, не остаться ли ему в США. Но мечта о Трое снова отправила его в путь. Начавшаяся в России Крымская война 1854 года открывала перед компанией Шлимана новые горизонты.
Используя свои обширные связи в торговых кругах, Шлиман добился, чтобы его фирма стала генеральным подрядчиком русской армии. Шлиман начал беспрецедентную по своим масштабам аферу. Специально для армии были разработаны сапоги с картонной подошвой, мундиры из некачественной ткани, ремни, провисающие под тяжестью амуниции, фляги, пропускающие воду, и т. д. Разумеется, все это представлялось как товар наивысшего качества и продавалось по наивысшей цене.
Сложно сказать, насколько такое снабжение русской армии повлияло на поражение России, но в любом случае Шлиман вел себя как преступник. Много лет спустя, по утверждению современников, Шлиман обратился к российскому императору Александру II с просьбой о въезде в Россию, чтобы раскопать скифские курганы. На прошении император написал кратко: «Пусть приезжает, повесим!»

Взятие Трои
Имя Шлимана по-прежнему гремело, но теперь как имя афериста. Не только в России, но и в любой другой стране бизнес стал для Шлимана недоступным — никто не хотел иметь дело с откровенным жуликом. Не зная, чем себя занять, Шлиман начинает много читать и, случайно наткнувшись на пресловутую «Всемирную историю для детей», решает заняться археологией. Заранее уверенный в успехе, он готовит почву для новой славы — издает автобиографию, в которой утверждает, что вся его предыдущая деятельность была лишь подготовкой к осуществлению заветной мечты детства — найти Трою. В книге он рассказывает о своей второй жизни, которая была полностью посвящена науке, написанию научных статей, вышедших под псевдонимами, субсидированию раскопок в Месопотамии, изучению древних языков, и тому подобную чушь.
Парадоксально, но в эту мистификацию верили вплоть до недавнего времени, когда увидели свет подлинные дневники Шлимана, хранившиеся у его наследников.
«Господь Бог создал Трою, господин Шлиман раскопал ее для человечества»,— гласит надпись у входа в Музей Трои. В этих словах, несмотря на внешний пафос, есть и грустная ирония. Любые археологические раскопки сопровождаются частичным уничтожением памятника, а такие, какие провел Шлиман, были полным уничтожением.
Полный дилетант, Шлиман действовал по собственному усмотрению, больше полагаясь на интуицию, чем на существующие в то время методики. Шлимана интересовала исключительно Троя Гомера. Все, что существовало на этом месте позже, безжалостно им уничтожалось. Более того, слепо доверяя тексту «Илиады», Шлиман искал мощные стены и поэтому принял за Трою более позднее поселение, тем самым стерев с лица земли лежавшую выше истинную Трою.
Шлиман умер 4 января 1891 года. В зал его афинского дома, где стоял гроб, отдать последние почести пришел весь цвет тогдашнего общества: придворные, министры, дипломатический корпус, представители академий и университетов Европы, членом которых являлся Шлиман. Было произнесено много речей. Каждый из ораторов считал усопшего принадлежащим своей стране: немцы претендовали на него как на земляка, англичане — как на доктора Оксфордского университета, американцы — как на человека, воплотившего подлинный дух американских пионеров, греки — как на глашатая их древней истории.
То, что один из самых богатых бизнесменов Америки и Европы, археолог-самоучка Генрих Шлиман уничтожил подлинную Трою, стало известно лишь много лет спустя.

ШЛИМАН ПИСАЛ, ЧТО О ТРОЕ МЕЧТАЛ С ДЕТСТВА, ПОСЛЕ ТОГО КАК ПРОЧЕЛ ПОДАРЕННУЮ МАТЕРЬЮ «ВСЕОБЩУЮ ИСТОРИЮ ДЛЯ ДЕТЕЙ». НО ЭТО ВЫДУМКА. О ТРОЕ ШЛИМАН УСЛЫШАЛ УЖЕ ВЗРОСЛЫМ ЧЕЛОВЕКОМ
РУССКИЙ ЯЗЫК ШЛИМАН УЧИЛ, САМ ТОГО НЕ ЗНАЯ, ПО ЗАПРЕЩЕННОЙ КНИГЕ БАРКОВА. НЕНОРМАТИВНАЯ ЛЕКСИКА ОСОБЕННО ПРИГОДИЛАСЬ ЕМУ, КОГДА ОН НАЧАЛ ВЕСТИ ДЕЛА В РОССИИ
ВО ВРЕМЯ КРЫМСКОЙ КАМПАНИИ ШЛИМАН ОТЛИЧИЛСЯ ТЕМ, ЧТО ПРОДАВАЛ РОССИЙСКОЙ АРМИИ САПОГИ С КАРТОННЫМИ ПОДОШВАМИ, МУНДИРЫ ИЗ БРАКОВАННОЙ ТКАНИ, РВУЩИЕСЯ ПОРТУПЕИ И ПРОПУСКАЮЩИЕ ВОДУ ФЛЯГИ

Охотник за Элладой. Как Генрих Шлиман открыл Трою и «раскрутил» археологию

Выдающийся мистификатор

Многие из великих открытий в истории человечества были сделаны не учёными-подвижниками, а самоучками, удачливыми авантюристами, не имевшими академических знаний, зато готовыми идти к цели напролом.

«Маленький мальчик в детстве прочёл „Илиаду“ Гомера. Потрясенный произведением, он решил, что во чтобы то ни стало найдет Трою. Спустя десятилетия Генрих Шлиман исполнил свое обещание».

Эта красивая легенда об истории одного из самых значимых археологических открытий имеет мало общего с реальностью.

Человек, открывший миру Трою, с ранних лет был уверен в другом: рано или поздно он станет богатым и известным. Поэтому Генрих Шлиман очень щепетильно относился к своей биографии, старательно вымарывая из неё сомнительные эпизоды. «Автобиография», написанная Шлиманом, имеет столько же отношения к его реальной жизни, сколько «клад Приама» — к Трое, описанной Гомером.

Иоганн Людвиг Генрих Юлий Шлиман родился 6 января 1822 года в Нойбукове, в семье, представители которой на протяжении столетий были лавочниками. Эрнст Шлиман, отец Генриха, выбился из этого ряда, став пастором. Но в духовном чине Шлиман-старший вёл себя непотребно: после смерти первой жены, родившей ему семерых детей, Эрнст закрутил роман со служанкой, из-за чего был отстранён от обязанностей пастора.

Позднее Эрнст Шлиман и вовсе покатился по наклонной, постепенно спиваясь. Разбогатевший Генрих, не питая тёплых чувств к родителю, присылал ему в подарок бочонки вина, чем, возможно, ускорил переход отца в лучший из миров.

Гражданин Российской империи

К тому времени Генрих давно не бывал в родном доме. Детей Эрнст Шлиман отправлял на воспитание к более обеспеченным родственникам. Генрих воспитывался у дяди Фридриха и продемонстрировал хорошую память и желание учиться.

Но в 14 лет учёба закончилась, и Генриха отправили работать в лавку. Ему доставалась самая чёрная работа, его рабочий день длился с 5 утра до 11 часов ночи, что сказалось на здоровье подростка. Однако одновременно выковывался характер Генриха.

Пять лет спустя Генрих отправился в Гамбург в поисках лучшей доли. Испытывая нужду, он написал дяде с просьбой о небольшой сумме взаймы. Дядя деньги прислал, но всем родственникам описал Генриха как попрошайку. Оскорблённый молодой человек дал клятву более никогда ничего не просить у родни.

В 1841 году 19-летний Шлиман добрался до Амстердама, где нашёл постоянную работу. Всего за четыре года он прошёл путь от рассыльного до начальника бюро с большим жалованием и штатом, состоящим из 15 подчинённых.

Молодому бизнесмену посоветовали продолжить карьеру в России, которая тогда считалась очень перспективным местом для бизнеса. Представляя голландскую фирму в России, Шлиман за пару лет сколотил солидный капитал на продаже товаров из Европы. Его способности к языкам, проявившиеся ещё в раннем детстве, делали Шлимана идеальным партнёром для русских купцов.

Несмотря на то, что он успел погреть руки на калифорнийской золотой лихорадке, Шлиман обосновался в России, получив подданство страны. А в 1852 году Генрих женился на дочери преуспевающего адвоката Екатерине Лыжиной.

Увлечение «Андрея Аристовича»

Крымская война, неудачная для России, оказалась чрезвычайно прибыльной для Шлимана благодаря военным заказам.

Генриха звали «Андреем Аристовичем», его дела шли превосходно, в семье родился сын.

Но Шлиман, добившись успеха в бизнесе, заскучал. В апреле 1855 года он впервые приступил к изучению новогреческого языка. Первым его учителем был студент Петербургской духовной академии Николай Паппадакис, который по вечерам работал со Шлиманом по обычной его методике: «ученик» читал вслух, «учитель» слушал, поправлял произношение и объяснял незнакомые слова.

Вместе с изучением греческого пришёл и интерес к литературе Древней Греции, особенно к «Илиаде». Генрих пытался увлечь этим и жену, но Екатерина относилась к подобным вещам отрицательно. Она открыто говорила мужу о том, что их отношения с самого начала были ошибкой, потому что интересы супругов очень далеки друг от друга. Развод же по законам Российской империи был делом чрезвычайно сложным.

Когда к неурядицам в семье добавились проблемы в бизнесе, Шлиман просто уехал из России. Полным разрывом со страной и семьёй это не было: Генрих ещё несколько раз возвращался, а в 1863 году был из нарвских купцов переведён в Санкт-Петербургское первой гильдии купечество. В начале 1864 года Шлиман получил потомственное почётное гражданство, но остаться в России не захотел.

«Уверен, что найду Пергамон, цитадель Трои»

В 1866 году Шлиман приезжает в Париж. 44-летний бизнесмен горит желанием осуществить переворот в науке, но для начала считает необходимым подтянуть знания.

Записавшись в Парижский университет, он оплатил 8 курсов лекций, в том числе по египетской философии и археологии, греческой философии, греческой литературе. Так и не прослушав лекции полностью, Шлиман отправился в США, где как занимался вопросами бизнеса, так и знакомился с различными научными работами античности.

В 1868 году Шлиман, побывав в Риме, заинтересовался раскопками на Палатинском холме. Посмотрев на эти работы, он, что называется, «загорелся», решив, что на весь мир его прославит археология.

Перебравшись в Грецию, он высадился на острове Итака, где впервые приступил к практическим раскопкам, втайне надеясь найти дворец легендарного Одиссея.

Продолжая путешествия по историческим развалинам Греции, Шлиман добрался до территории Троады, в тот момент находившейся под османским владычеством.

Здесь он встретил британского дипломата Фрэнка Калверта, в течение нескольких лет занимавшегося раскопками холма Гиссарлык. Калверт следовал гипотезе учёного Чарлза Макларена, который за 40 лет до этого объявил, что под холмом Гиссарлык находятся развалины описанной Гомером Трои.

Шлиман не просто поверил в это, он «заболел» новой идеей. «В апреле следующего года я обнажу весь холм Гиссарлык, ибо уверен, что найду Пергамон, цитадель Трои», — писал он родным.

Новая жена и начало раскопок

В марте 1869 года Шлиман приехал в США и подал документы на получение американского гражданства. Здесь он фактически сфабриковал развод с русской женой, представив суду подложные документы.

Увлечённый Грецией, Шлиман попросил друзей подобрать ему невесту-гречанку. В сентябре 1869 года начинающий археолог женился на Софии Энгастромену, дочери греческого купца Георгиоса Энгастроменоса, которая было на 30 лет младше жениха. На момент свадьбы Софии было только 17 лет, она честно признавалась, что подчинилась воле родителей. Муж всячески старался заниматься её образованием, возил супругу по музеям и выставкам, пытаясь привлечь Софию к увлечению археологией. Молодая жена стала послушной спутницей и помощницей Шлимана и родила ему дочь и сына, которых погружённый в археологию отец и назвал соответственно: Андромахой и Агамемноном.

Закончив с улаживанием семейных дел, Шлиман вступил в длительную переписку для получения разрешения на раскопки от властей Османской империи. Не вытерпев, он начал их без разрешения в апреле 1870 года, но вскоре был вынужден прервать работы.

Настоящие раскопки начались только в октябре 1871 года. Набрав около сотни рабочих, Шлиман решительно приступил к делу, однако в конце ноября закрыл сезон из-за проливных дождей.

Весной 1872 года Шлиман, как когда-то обещал, стал «обнажать» Гиссарлык, однако результатов не было. Не то чтобы их не было совсем, но Шлимана интересовала исключительно гомеровская Троя, то есть то, что он был готов так интерпретировать. Полевой сезон завершился безрезультатно, незначительные находки сдали в Оттоманский музей в Стамбуле.

«Клад Приама»

В 1873 году Шлиман уже во всеуслышание заявлял, что нашёл Трою. Развалины, раскопанные к маю, он объявил легендарным «дворцом Приама», о чём и сообщил прессе.

31 мая 1873 года, как описывал сам Шлиман, он заметил предметы из меди и объявил рабочим перерыв, чтобы самостоятельно выкопать клад вместе со своей женой. В действительности супруга Шлимана при этом событии не присутствовала. Из-под древней стены Шлиман одним ножом откопал различные предметы из золота и серебра.

Всего в течение последующих трёх недель были обнаружены около 8000 предметов, среди которых украшения, принадлежности для совершения различных обрядов и многое другое.

Если бы Генрих Шлиман был классическим учёным, то вряд ли его открытие стало бы громкой сенсацией. Но он был опытным бизнесменом и знал толк в рекламе.

Свои находки он, нарушив договор о раскопках, вывез из Османской империи в Афины. Как пояснял сам Шлиман, сделал он это во избежание разграбления. Женские украшения, обнаруженные при раскопках, он надел на жену-гречанку, сфотографировав её в таком виде. Снимки Софии Шлиман в этих украшениях стали мировой сенсацией, как и сама находка.

Шлиман уверенно заявлял: он открыл ту самую Трою, о которой писал Гомер. Сокровища, найденные им — это клад, спрятанный царём Приамом или кем-то из его приближённых в момент взятия города. И археологу-самоучке поверили! Многие верят до сих пор.

Грехи и заслуги

У профессиональных учёных к Шлиману масса претензий. Во-первых, он, как и обещал, буквально «обнажил» холм Гиссарлык. С точки зрения современной археологии это самый настоящий вандализм.

Раскопки должны вестись путём постепенного изучения одного культурного слоя за другим. В шлимановской Трое таких слоёв девять. Однако первооткрыватель в ходе своих работ многие из них уничтожил, смешав с другими.

Во-вторых, «клад Приама» абсолютно точно не имеет отношения к Трое, описанной Гомером.

Клад, найденный Шлиманом, относится к слою, который именуется «Троя II» — это период 2600–2300 гг. до н. э. Слой, относящийся к периоду «гомеровской Трои» — «Троя VII-A». Этот слой Шлиман при раскопках прошёл, практически не обратив на него внимания. Позже сам он признал это в своих дневниках.

Но, упомянув о грехах Генриха Шлимана, нужно сказать и о том, что полезного он сделал. Сенсация, в которую он превратил своё открытие, дала мощный толчок развитию археологии в мире, обеспечила приток в эту науку не только новых энтузиастов, но, что весьма важно, финансовых средств.

Кроме того, говоря о Трое и «кладе Приама», часто забывают о других открытиях Шлимана. Продолжая упорно верить в точность «Илиады» как исторического источника, в 1876 году Шлиман начал раскопки в греческих Микенах в поисках могилы древнегреческого героя Агамемнона. Здесь археолог, набравшийся опыта, действовал гораздо аккуратнее, и открыл неизвестную к тому времени микенскую цивилизацию II тысячелетия до нашей эры. Открытие микенской культуры не было столь эффектным, зато с точки зрения науки имело куда большее значение, чем находки в Трое.

Впрочем, Шлиман был верен себе: обнаружив гробницу и золотую погребальную маску, он объявил, что нашёл могилу Агамемнона. Поэтому найденный им раритет сегодня известен как «маска Агамемнона».

«В смерти его приветствуют Акрополь с Парфеноном»

Шлиман работал до последних дней жизни, несмотря на стремительно ухудшавшееся состояние здоровья. В 1890 году он, пренебрегая предписаниями врачей, после операции поспешил в очередной раз вернуться к раскопкам. Новое обострение недуга привело к тому, что он потерял сознание прямо на улице. Генрих Шлиман скончался в Неаполе 26 декабря 1890 года.

Его похоронили в Афинах, в специально построенном мавзолее, выдержанном в стиле сооружений, в которых хоронили античных героев. «В смерти его приветствуют Акрополь с Парфеноном, колонны храма Зевса Олимпийского, синий Саронический залив и по ту сторону моря — благоуханные горы Арголиды, за которыми лежат Микены и Тиринф», — писала вдова София Шлиман.

Генрих Шлиман мечтал о славе и всемирной известности и добился своей цели, в глазах потомков встав рядом с героями Эллады.

Что же сделал генрих шлиман

Генрих Шлиман (Heinrich Schliemann, 1822–1890) — немецкий археолог, прославившийся поисками Трои и открывший Микенскую цивилизацию.

Генрих Шлиман родился 6 января 1822 года в семье приходского священника Эрнста Шлимана, в Нойбукове, герцогство Мекленбург. Уже с раннего детства, проведенного в Анкерсгагене, месте, известном старинным и окруженным легендами древним замком, будущий археолог питал интерес к истории. Когда Генриху было 8 лет, отец подарил ему иллюстрированную книгу «Всемирная история для детей». Особенно сильное впечатление на мальчика произвела картина объятой огнем Трои, и уже с тех пор он мечтал добраться до этого воспетого Гомером легендарного города.

В 11 лет будущий исследователь сделал первый шаг к своей мечте, поступив в гимназию города Нойштрелиц. Там у него была возможность выучить классические языки — древнегереческий и латынь, но обстоятельства сложились так, что он так и не смог получить образования: у семьи закончились деньги, и Генрих был вынужден сначала перейти в реальное училище, а затем и вовсе оставить учебу. В 14 лет он устроился в лавку, чтобы заработать себе на жизнь.

В 1841 году Шлиман решил отправиться в Южную Америку, однако волей судьбы остался в Европе: судно, шедшее в Венесуэлу, на которое он устроился юнгой, потерпело крушение возле берегов Голландии. Генрих оказался в чужой стране, один, без денег и знания языка. Кое-как ему удалось добраться до Амстердама, где при помощи прусского консульства он нашел работу в компании, занятой в сфере международной торговли. Именно здесь Шлиман начал интенсивно учить иностранные языки, чему способствовали постоянные служебные контакты с людьми из разных стран. Генрих быстро выучил английский, голландский, французский, итальянский, испанский и русский. Его активность позволила будущему археологу уже спустя три года, в 1844 году, устроиться в более крупную фирму, а еще спустя год занять в ней место помощника директора.

Характер Шлимана не позволял ему долго находиться на одном месте, и в 1846 году он перебирается в Россию, в Петербург, где проводит 11 лет, сначала как представитель своей фирмы, затем — как самостоятельный предприниматель. На это время пришелся финансовый расцвет в жизни Генриха, которому способствовали несколько обстоятельств. Получив российское гражданство и заключив выгодный брак с дочерью адвоката Петра Лыжина Екатериной, он получил возможность вести торговлю на льготных условиях, а также освобождение от воинской обязанности, что оказалось особенно актуальным в свете приближавшейся Крымской войны. Вместо лишений и опасностей она принесла ему миллионное состояние: Шлиман заработал сотни тысяч рублей на поставке селитры для пороха, свинца для пуль и краски для мундиров, оказавшись практически монополистом в этой области и параллельно инвестируя капиталы в золотые прииски в США. В России же Генрих сделал еще один шаг навстречу своей мечте: выучил новогреческий, а затем и древнегреческий язык.

Личная жизнь Шлимана на этом этапе не складывалась: Лыжина не разделяла его увлечения путешествиями и интереса к древности. Конфликты на этой почве привели к тому, что в 1857 году супруги практически окончательно разошлись, и Генрих отправился в долгую поездку по странам Европы и Ближнего Востока. За два года Шлиман посетил Германию, Швецию, Италию, Грецию и Египет, где начал учить арабский язык, а также Палестину и Сирию. Он вернулся в Россию еще на несколько лет в 1859 году, но его интерес к прежней жизни уже угас, и в 1864 году он принял решение оставить коммерцию и уехать из страны.

Следующие пять лет будущий археолог провел в путешествиях по миру, успев посетить почти все его уголки и ознакомиться с самыми закрытыми для европейцев культурами, посетив в числе прочего Японию и Китай, о которых он написал книгу на французском языке. Роковой можно считать его повторную поездку в Египет, где он подхватил инфекцию, поразившую уши — именно она спустя двадцать с небольшим лет приведет к смерти исследователя.

Плодотворной оказалась поездка Шлимана в Париж, в университете которого он прослушал курс лекций по греческой истории и культуре, а также по египетской филологии и археологии. На этот же пятилетний период пришлись и первые поиски Трои: в 1868–1869 гг. Генрих побывал в Итаке, на Пелопоннесе и в Афинах и впервые предположил, где мог находиться древний город, описанный Гомером, определив этим местом холм Гиссарлык. Ранее такую гипотезу выдвигали Чарльз Макларен и Френк Калверт, однако далеко не все в научном мире были с ней согласны: один из крупнейших специалистов по Древней Греции того времени Эрнст Курциус настолько отвергал ее, что обвинял сторонников этой точки зрения в дилетантизме.

Для того чтобы начать раскопки, нужно было добиться разрешения турецких властей, и Генрих, не вызывавший своей биографией археолога-самоучки и неусидчивого коммерсанта большого доверия, потратил на его получение целых два года. За это время он успел обзавестись новой семьей, женившись на гречанке Софии Энгастроменос, а также написать работу, в которой обосновывал нахождение Трои на Гиссарлыке. Благодаря ей в 1869 году он получил докторскую степень.

В 1871 году разрешение было, наконец, получено. Шлиман с энтузиазмом принялся за работу, невзирая на тяжелые бытовые условия: летом экспедиции приходилось работать в 30-градусную жару, а зимой проводить холодные ночи в неотапливаемом помещении. Генриху удалось открыть сразу несколько культурных слоев, но его интересовала только та самая, гомеровская Троя, и все, что не соответствовало его ожиданиям, оказывалось недостойным не только внимания, но даже элементарного бережного обращения. В 1873 году исследователь заявил, что ему удалось обнаружить культурный слой эпохи Троянской войны, так называемую «Трою II», и найти знаменитый клад Приама. Позже коллеги археолога отнесут Трою Гомера к VI, а затем и к VII слою, придя к выводу, что слой, открытый Шлиманом, относится к периоду, на 1000 лет предшествующему описанным в эпосе событиям. «Клад Приама» же и вовсе вызвал грандиозный скандал: ученый тайком вывез золото из Турции и переправил в Германию. Его заподозрили не только в контрабанде ценностей, но и в фальсификации — в том, что он просто собрал все найденные в ходе раскопок ценности и объявил их сенсационной находкой.

Супруга Генриха Шлимана София в украшениях, найденных при раскопках Трои

Тем не менее, проведенная работа позволила Шлиману войти в историю как первооткрывателю Трои. Он еще вернется сюда несколько раз на рубеже 1870–80-х годов, но в основном его внимание сосредоточится на других древних цивилизациях. В 1876 году он начал раскопки в Микенах: Генрих мечтал найти здесь упомянутую Павсанием могилу Агамемнона и его дворец, а в итоге Шлиман открыл гробницы девяти местных царей, давшие уникальный археологический материал: оружие, посуду, украшения, расписанные изображениями сцен из жизни древних обитателей города. Дворец Агамемнона Шлиману найти не удалось, но он обнаружил другую резиденцию микенских царей в Тиринфе.

Генрих Шлиман и Вильгельм Дёрпфельд у Львиных ворот в Микенах, 1884-1885 гг.

Далее Генрих отправился в центральную часть Греции и провел раскопки в упомянутом в «Илиаде» городе Орхомене. Здесь ему удалось раскопать руины дворца XIV–XIII вв. до н. э., а также гробницу, накрытую куполом.

Дальнейшие планы Шлимана касались острова Крит: он мечтал раскопать Кносский дворец, однако судьба распорядилась иначе. Он так и не успел договориться об организации экспедиции с собственниками земли, на которой был расположен Кносс. В конце декабря 1890 года Генрих Шлиман скончался от осложнений отита, вызвавших поражение мозга. На Крит же спустя 10 лет отправился британский археолог Артур Эванс, нашедший на острове следы новой, неизведанной ранее Минойской цивилизации.

Генрих Шлиман ищет Трою

Генрих Шлиман ищет Трою

Много веков назад на южном берегу Геллеспонта (Дарданеллы) стоял древний город Троя, стены которого, по преданию, воздвиг сам бог Посейдон. Этот город, который греки называли Илионом (отсюда – название поэмы Гомера «Илиада»), лежал на морском торговом пути из Малой Азии к Понту Евксинскому (Черному морю) и славился своим могуществом и богатством. Последним правителем Трои был мудрый старец Приам.

Около 1225 года до н. э. воинственные греческие племена ахейцев объединились для большого военного похода в Малую Азию. Под предводительством царя Микен Агамемнона ахейцы, переплыв Эгейское море, осадили Трою. Только на десятый год, после ожесточенных битв, им удалось завладеть неприступным городом и разрушить его. Царь Трои Приам и множество горожан были убиты, царица Гекуба и прочие троянские женщины были проданы в рабство вместе со своими детьми…

Никаких письменных документов или свидетельств о Троянской войне не сохранилось – только устные предания и песни бродячих певцов-аэдов, воспевавших подвиги неуязвимого Ахилла, хитроумного Одиссея, благородного Диомеда, славного Аякса и других греческих героев. Несколько столетий спустя великий Гомер, взяв за основу сюжеты этих песен, сложил большую поэму под названием «Илиада». Долгое время поэма передавалась из поколения в поколение из уст в уста. Еще через несколько столетий был записан ее текст. Пройдя через несколько тысячелетий, войдя в жизнь множества поколений людей, эта поэма давным-давно стала частью мировой литературной классики.

Литературной – и все? Да. По крайней мере, до XIX столетия никто никогда не рассматривал «Илиаду» как исторический источник. В восприятии «серьезных ученых» и не менее серьезных обывателей это была всего лишь древнегреческая мифология, эпос. И первым человеком, кто поверил «сказкам слепого Гомера», стал немец Генрих Шлиман (1822–1890).

Еще ребенком он слышал от отца рассказы о героях Гомера. Когда он подрос, то сам прочел «Илиаду». Тень великого слепца смутила его душу и завладела им на всю жизнь. Еще в детстве Генрих Шлиман объявил отцу:

– Я не верю, что ничего не осталось от Трои. Я найду ее.

Так ариаднина нить легенд повела его в глубины тысячелетий…

Впрочем, есть все основания полагать, что вышеприведенный рассказ, взятый из автобиографии Шлимана, целиком выдуман им самим, и Троей и Гомером он увлекся гораздо позднее, уже в зрелом возрасте. С томиком Гомера в руках летом 1868 года Шлиман приехал в Грецию. На него огромное впечатление произвели руины Микен и Тиринфа – именно оттуда начался поход на Трою войска ахейцев во главе с царем Агамемноном. Но если Микены и Тиринф – реальность, то почему бы не быть реальностью Трое?

Приехав в Турцию и приступив к поискам, Шлиман сверял едва ли не каждый свой шаг по «Илиаде». Поиски привели его к холму 40-метровой высоты с многообещающим названием Гиссарлык («крепость», «замок»), вершина которого представляла собой ровное квадратное плато со сторонами в 233 м. Осмотр холма и привязка местности к указаниям Гомера не оставили никаких сомнений – здесь скрыты развалины легендарной Трои…

Справедливости ради надо отметить, что Шлиман был не первым, кто намеревался искать Трою на южном берегу Дарданелл. Еще античные авторы знали, что Троя находилась где-то в окрестностях холма Гиссарлык. Геродот писал о том, что царь Ксеркс, владыка Персии, останавливался здесь и местные жители поведали ему историю осады и взятия Трои. Потрясенный Ксеркс принес в жертву тысячу овец и приказал жрецам окропить стены Трои вином в память великих героев прошлого.

Александр Македонский, остановившись в Трое, совершил ритуальный обряд: облив себя маслом, бегал голым вокруг «гробницы Ахилла» и надевал на себя древнее оружие, хранившееся в местном храме Афины Троянской.

Юлий Цезарь застал здесь одни руины – за сорок лет до этого город был разрушен римлянами. Он воздвиг на развалинах Трои алтарь и воскурил благовония, прося богов и древних героев помочь ему в борьбе с Помпеем.

Безумный император Каракалла, побывав в восстановленной под именем Нового Илиона Трое, пожелал воссоздать здесь сцену скорби Ахилла по погибшему Патроклу. Для этого он приказал отравить своего любимца Феста, соорудил огромный погребальный костер, лично убил жертвенных животных, возложил их вместе с телом убитого «друга» на костер и запалил его.

Император Константин, посетивший в 120-х годах н. э. руины Трои, пожелал основать здесь столицу Восточной Римской империи, но затем его выбор пал на Византий – так появился Константинополь.

Много воды утекло с тех пор. Постепенно точное местонахождение Трои было забыто. В 1785 году француз Шуазель-Гуфье, предпринявший несколько экспедиций в северо-западную Анатолию, сделал вывод, что Трою надо искать в районе Бунарбаши, в десяти километрах от Гисссарлыка. В 1822 году шотландский журналист Макларен опубликовал статью, в которой утверждал, что Троя – это холм Гиссарлык. Тот же Макларен лично побывал на месте в 1847 году, а в 1863 году снова издал свой труд, подтвердив высказанное ранее предположение. На Гиссарлык Шлиману указал и американец Фрэнк Калверт, британский консул в Дарданеллах и тоже большой поклонник Гомера, выкупивший половину Гиссарлыка в свою собственность. Калверт еще в 1863 году пытался убедить директора греко-римской коллекции Британского музея в Лондоне снарядить экспедицию на Гиссарлык.

…Раскопкам предшествовало томительное ожидание разрешения на их проведение. Когда же в апреле 1870 года работы, в конце концов, начались, стало ясно, что перед Шлиманом стоит очень нелегкая задача: чтобы добраться до руин «гомеровской» Трои, ему предстояло пробиться через несколько культурных слоев, относящихся к разным временам, – Гиссарлыкский холм, как оказалось, был настоящим «слоеным пирогом». Уже много лет спустя после Шлимана было установлено, что всего на Гиссарлыке имеется девять обширных напластований, вобравших в себя около 50 фаз существования поселений различных эпох. Самые ранние из них относятся к III тысячелетию до н. э., а самые поздние – к 540 году н. э. Но, как и у всякого одержимого искателя, у Шлимана не хватало терпения. Если бы он вел раскопки постепенно, освобождая пласт за пластом, открытие «гомеровской» Трои отодвинулось бы на много лет. Он же хотел добраться до города царя Приама немедленно, и в этой спешке он снес культурные слои, лежащие над ним, и сильно разрушил слои нижние – по этому поводу он сожалел потом всю жизнь, а ученый мир так и не смог простить ему этой ошибки.

Наконец, перед глазами Шлимана предстали остатки огромных ворот и крепостных стен, опаленных сильнейшим пожаром. Несомненно, решил Шлиман, что это – остатки дворца Приама, разрушенного ахейцами. Миф обрел плоть: перед взором археолога лежали руины священной Трои…

Впоследствии оказалось, что Шлиман ошибся: город Приама лежал выше того, который он принял за Трою. Но подлинную Трою, хоть и сильно попортив ее, он все же откопал, сам не ведая того, – подобно Колумбу, не знавшему, что он открыл Америку.

Как показали новейшие исследования, на Гиссарлыкском холме находилось девять различных «Трой». Самый верхний слой, разрушенный Шлиманом – Троя IX, – представлял собой остатки города римской эпохи, известного под именем Новый Илион, существовавшего, по крайней мере, до IV века н. э. Ниже лежала Троя VIII – греческий город Илион (Ила), заселенный около 1000 года до н. э. и разрушенный в 84 году до н. э. римским полководцем Флавием Фимбрием. Этот город славился своим храмом Афины Илийской, или Афины Троянской, который посещали многие знаменитые люди древности, в том числе Александр Македонский и Ксеркс.

Троя VII, существовавшая около восьмисот лет, была довольно незначительным поселком. Зато Троя VI (1800–1240 гг. до н. э.), скорее всего, и являлась городом царя Приама. Но Шлиман буквально пронесся сквозь него, стремясь докопаться до следующих слоев, так как был убежден, что его цель располагается гораздо глубже. В результате он сильно повредил Трою VI, но наткнулся на обгорелые руины Трои V – города, существовавшего около ста лет и погибшего в огне пожара приблизительно в 1800 году до н. э. Под ним лежали слои Трои IV (2050–1900 гг. до н. э.) и Трои III (2200–2050 гг. до н. э) – сравнительно бедных поселений бронзового века. Зато Троя II (2600–2200 гг. до н. э.) была очень значительным центром. Именно здесь в мае 1873 года Шлиман сделал свое самое важное открытие…

В тот день, наблюдая за ходом работ на развалинах «дворца Приама», Шлиман случайно заметил некий предмет. Мгновенно сориентировавшись, он объявил перерыв, отослал рабочих в лагерь, а сам с женой Софьей остался в раскопе. В величайшей спешке, работая одним ножом, Шлиман извлек из земли сокровища неслыханной ценности – «клад царя Приама»!

Клад состоял из 8833 предметов, среди которых – уникальные кубки из золота и электра, сосуды, домашняя медная и бронзовая утварь, две золотые диадемы, серебряные флаконы, бусины, цепи, пуговицы, застежки, обломки кинжалов, девять боевых топоров из меди. Эти предметы спеклись в аккуратный куб, из чего Шлиман заключил, что когда-то они были плотно уложены в деревянный ларь, который полностью истлел за прошедшие столетия.

Позднее, уже после смерти первооткрывателя, ученые установили, что эти «сокровища Приама» принадлежали вовсе не этому легендарному царю, а другому, который жил за тысячу лет до гомеровского персонажа. Впрочем, это никак не умаляет ценности сделанной Шлиманом находки – «сокровища Приама» являются уникальным по своей полноте и сохранности комплексом украшений эпохи бронзы, настоящим чудом древнего мира!

Как только ученый мир узнал о находках, разразился грандиозный скандал. Никто из «серьезных» археологов и слышать не хотел о Шлимане и его сокровищах. Книги Шлимана «Троянские древности» (1874) и «Илион. Город и земля троянцев. Исследования и открытия на земле Трои» (1881) вызвали в научном мире взрыв возмущения. Уильям М. Колдер, профессор античной филологии университета штата Колорадо (США), назвал Шлимана «дерзким фантазером и лжецом». Профессор Бернхард Штарк из Иены (Германия) заявил, что открытия Шлимана не более чем «шарлатанство»…

Действительно, Шлиман был археологом по призванию, но не обладал достаточными знаниями, и многие ученые до сих пор не могут простить ему его ошибок и заблуждений. Однако, как бы то ни было, именно Шлиман открыл для науки новый, до сих пор не известный мир, и именно он положил начало изучению эгейской культуры.

Легендарная Троя и Микены Шлимана

Культура античных цивилизаций. Предновогодний успех второго материала про хорватского Апоксиомена, который за два дня при всей его специфичности прочитали более 10000 человек, свидетельствует о большом интересе читателей «ВО» к истории и культуре античной цивилизации. Конечно, не обошлось без мнений «интересующихся историей» — в стиле «все обман, все подделка», либо, что скульптура изготовлена 400 лет назад, до мировой войны 1780 года, которую проиграли славяне, и в которой, естественно, было применено ядерное оружие. Победители (рептилоиды, скорее всего) стерли память (каково?!) у всех оставшихся в живых, и вот уже «200 лет усердно стирают с лица земли города в античном стиле, а особенно бастионные крепости. Делается это для того, чтобы разорвать единое архитектурное поле планеты, дабы современное население не догадались, что мир раньше уже был глобален».

Но мы ориентироваться на такое не будем. Не будем и писать в комментариях, что «все знают, что золото Шлимана подделка» без ссылок на конкретный текст конкретного автора в конкретной статье реферируемого печатного издания, или книгу с указанием страницы (страниц). Ссылки типа «был такой журнал «Знание — сила» в 80-е годы…» не принимаются. Или «я читал «синюю (а также зеленую, красную, тонкую, толстую…) книгу». Всегда нужно указывать автора, название и издательство, потому что это экономит невосполнимое время. Ведь зная автора и издательство, иной раз саму книгу можно уже и не смотреть…

Некоторым показалась непонятной сама концепция цикла. Но на самом деле все просто. В статьях речь идет о различных моментах истории и культуры античной цивилизации, в них она будет рассматриваться с самых разных (и подчас неожиданных) сторон так, чтобы было и информативно, и интересно.

Что было после клада?

Ну а теперь, после такого вступления, давайте познакомимся с тем, что современная наука может сообщить нам об открытиях Генриха Шлимана, подарившего человечеству не одну только Трою, а целую древнюю цивилизацию. Впрочем, о целой цивилизации пока что речь не пойдет. Мы ограничимся только ничуть не менее фантастическим «кладом Приама». Причем сначала расскажем о последствиях его находки, а потом рассмотрим и сам этот клад.

Начнем с того, что сенсационная находка Шлимана в Трое имеет как бы два измерения: одно материальное (это сам клад) и другое – политическое, то есть последствия этой находки. И вот с них-то мы и начнем, поскольку как же можно обойтись без политики? Но политика – это еще и деньги. И тут нужно начать с того, что стоимость найденных им сокровищ в те годы оценили в 1 миллион франков, из которых в соответствии с фирманом правительства Османской империи ей принадлежала ровно половина. Лаковый кусочек, не так ли? А главное – хороший повод для взаимных… обвинений! Впрочем, и сам Шлиман на раскопки сильно потратился. Свои расходы за три года раскопок он оценил в 500 000 франков и, будучи коммерсантом, ждал не только компенсации своих затрат, но и рассчитывал на прибыль.

В поисках объекта национальной гордости

Однако, буквально напротив места раскопок – всего-то море переплыть, – находилось молодое греческое государство, за какие-то полвека до находки Шлимана ставшее независимым. И оно стремилось к воспитанию у своих граждан чувства национальной гордости, которое проще всего воспитывать на победах прошлого, а не на достижениях настоящего. Поэтому неудивительно, что в греческой прессе находка Трои подавалась «как возвращение грекам кусочка их истории». Греческое правительство предложило организовать выставку находок Шлимана, но вот денег, денег, которые могли бы его заинтересовать, у нищих греков не было. Шлиман, правда, вроде бы нашел оригинальный выход. Предложил устроить в Афинах музей своего имени (причем построить его за свои деньги), то есть бесплатно для правительства, но взамен потребовал себе исключительных прав на проведение раскопок в Микенах. Грекам все это показалось несправедливым и обидным.

Когда просьба короля дороже денег?

Между тем Османская империя потребовала вернуть сокровища, и что на это ответил Шлиман? Выдвинул встречное предложение: дать ему разрешение возобновить раскопки в Трое силами предоставленных ему 150 работников с таким условием, что все, что он найдет достанется Турции, но «клад Приама» он не отдаст. А поскольку греческое правительство идею Шлимана о музее отвергло, он на него тоже обиделся и начал подумывать о том, чтобы передать клад какому-нибудь музею в Западной Европе. Впрочем, и у греков были основания обижаться на Шлимана. За что? За то, что он пожелал (правда опять-таки за свой счет) снести средневековую Венецианскую башню, что стояла на Акрополе. Дескать она заслоняет вид из окон его дома на Парфенон. И опять же греки только и могли, что возмущаться, и лишь личное обращение короля Георга помешало Шлиману претворить свое решение в жизнь, а так мнение – мнением, а деньги решают очень многое, хотя и не все!

Закон суров, но это закон!

Между тем судебный процесс в Стамбуле относительно прав собственности на клад Шлиман проиграл, но… приговорили его всего лишь к выплате 10 000 франков штрафа, поскольку еще 50 000 он до этого заплатил добровольно. В итоге именно Шлиман выиграл от этого решения, потому что теперь он стал единоличным обладателем «клада Приама» на основе решения суда. Более того, он все-таки получил правительственное разрешение и на дальнейшие раскопки в Трое, куда и выехал в мае 1876 года. Но местный губернатор Ибрагим-паша запретил ему копать, и пришлось Шлиману ехать назад в столицу, обивать пороги правительственных чиновников и просить урезонить своенравного губернатора. Попытка не удалась и Шлиман перебрался в Арголиду, поскольку греки наконец-то разрешили ему проводить раскопки в Микенах.

Следуя Гомеру и Павсанию

Опять же копать там он начал не просто так, а следуя указаниям Гомера. По преданию, город был основан Персеем, сыном Зевса, а затем там начал править царь Атрей, отец Агамемнона и Менелая. Поступил он весьма некрасиво, накормив своего брата Фиеста его же собственными детьми, за что тот проклял и его самого, и весь его род. И боги вняли проклятию: сначала был зарезан сам Атрей, а потом его сына Агамемнона обезглавила в ванной его жена Клитемнестра. Причем все эти аморальные персонажи были погребены с царскими почестями в царских могилах, о чем сообщал древнегреческий историк Павсаний: «Тут были и подземные сооружения Атрея и его сыновей, где хранились их сокровища и богатства. Тут могила Атрея, а также могилы тех, которые вместе с Агамемноном вернулись из Илиона, и которых Эгисф убил на пиру» (Павсаний, II, XVI, 4—5).

Шлиман все это прочитал и начал копать в Микенах. Правда, теперь уже под контролем наблюдателей, приставленных к нему греческим правительством, которые сильно его раздражали. В итоге он и в самом деле обнаружил гробницу, названную им «сокровищницей Атрея», и две другие гробницы, которые он посчитал гробницами Клитемнестры и Эгисфа.

«К услугам его императорского величества!»

9 октября 1876 года Шлиману пришлось прекратить работы по весьма важной причине: турецкое правительство попросило его приехать Троаду и послужить гидом на его же собственных раскопках для бразильского императора Педру II, который жаждал увидеть развалины древней Трои и приехал туда вместе с послом Франции в Бразилии графом Гобино и известным художником Карлом Хеннингом.

Граф Гобино и делец Шлиман друг другу сразу не понравились, зато бразильскому императору и раскопки, и рассказы Шлимана пришлись по душе. Более того Шлиман сумел его убедить, что Гиссарлык это и есть легендарная гомеровская Троя. Неудивительно, что император пожелал после этого увидеть и раскопки в Микенах, куда Шлиман его тут же и увез. Поскольку время было осеннее, императора вследствие начавшегося дождя пришлось принимать в одной из раскопанных Шлиманом купольных гробниц («гробнице Клитемнестры»), где венценосному любителю древностей даже сервировали обед.

Тринадцать килограммов золотых находок!

Между тем проливные дожди буквально заливали раскопы, а рабочие непрерывно болели. Но работы это не останавливало! Люди оказались упорнее природы! Между 29 ноября и 4 декабря было начато вскрытие пяти (все как у Павсания!) царских гробниц. Когда, наконец, их открыли, то там были найдены сильно поврежденные скелеты с золотыми масками на лицах. Шлимана это сильно обескуражило, ведь у Гомера о таких масках не было сказано ни слова. Но зато в одной из них он явно увидел портрет Агамемнона. Вспоминая об этом открытии, он так и написал: «На меня смотрело лицо Агамемнона». К тому же поражающих воображение сокровищ здесь оказалось значительно больше, чем в Трое: около 13 кг находок из золота. Из-за этого он потом сильно пожалел, что подписал с греческим правительством договор о передаче всего найденного в национальное достояние. Надо было, конечно, договориться о получении хотя бы половины!

Ничто великое не совершается без прессы!

Впрочем, Шлиман все равно в накладе не остался. Он превратил раскопки в самую настоящую рекламную кампанию и тут же сообщил через британскую газету «Таймс» об открытии им новой цивилизации. Только в этой газете с 27 сентября 1876 года по 12 января 1877 года было напечатано 14 его статей, за которые ему прилично заплатили. Затем он занялся книгой о Микенах, которая вышла 7 декабря 1877 года.

И, конечно, сначала Шлиман ни на одну минуту не усомнился в том, что открытые им погребения принадлежат именно Агамемнону и его спутникам, убитыми рукой его коварной жены Клитемнестры и ее любовником Эгисфом. Хотя на самом деле они хотя и принадлежат царям Микен, по времени они куда древнее, чем любимая Шлиманом Троянская война. Но он понял это много позднее…

За что ругали Шлимана?

За дело, конечно, поскольку, не будучи профессиональным археологом, он раскапывал ту же Трою «как бог на душу положит», путал археологические слои, и доставил массу проблем тем, кто пришел ему на смену. Но… при всем при этом, никто же до него даже и подумать не мог, чтобы там копать, не видел в «Илиаде» ничего кроме литературного произведения, да и капиталом рискнуть не решался. А Шлиман пошел и на риск, и не побоялся ни тяжелого труда, ни огромных расходов, а в итоге… да, принес человечеству новое уникальное знание. Так что даже самые суровые критики Шлимана не могут отрицать и сам факт, сделанного им открытия, и его безусловную ценность, хотя ведь вместо греков Гомера, которых ему хотелось найти в Микенах, он и нашел ранее неизвестную человечеству цивилизацию. Ну, а в впоследствии ученые дали ей сначала название микенской — по имени легендарного города царя Агамемнона, а затем и крито-микенской, когда ее «продолжение» обнаружилось еще и на Крите.

Наследники Шлимана

Теперь раскопки на территории тех же Микен ведут уже греческие археологи и по всем правилам. И труд их был вознагражден крупнейшими, со времен Шлимана, находками, сделанными в 1952 – 1954 гг. Тогда в ходе реставрации гробницы Клитемнестры, расположенной вне пределов Микенского акрополя, археологи нашли каменную ограду в виде кольца диаметром 28 м, а в нем новые шахтовые могилы, похожие на те, что когда-то открыл Шлиман. Погребения в этом круге гробниц, который назвали кругом Б, были скромнее, чем те, что он нашел в круге А. Но и в нем были сосуды из золота, серебра и хрусталя, а также бронзовые мечи-рапиры и кинжалы, янтарные бусы и одна погребальная маска из электрона – сплава золота и серебра. Но Шлиман копал поспешно и небрежно, надлежащих записей не оставил, а тут уж греческие археологи постарались сделать все «по науке»!

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector