0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Германия готовится создать единую европейскую армию

Германия готовится создать единую европейскую армию

Среди инструментов, призванных обеспечить защиту ЕС и от внешнего врага, и от гуманитарных проблем, вызванных беженцами, и от угрозы международного терроризма, а также способных повысить роль ЕС в мире, часто упоминается идея создания единых европейских вооруженных сил. Инициатива озвучена достаточно давно, но годы идут, а реальных шагов в этом направлении практически нет. В частности, еще Лиссабонский договор 2007 года обязал членов ЕС оказывать военную помощь любому из членов союза в случае, если в отношении него осуществлена агрессия. Кроме того, этот же договор заложил юридические основы для создания единой европейской армии. Однако члены ЕС не спешили реализовывать этот проект.

В зависимости от текущей политической конъюнктуры вопрос создания объединенных сил Европы всплывает то чаще, то реже. Вот и сейчас сразу несколько стран вспомнили о проекте. Однако позиции их столь различны, что говорить о перспективах скорого создания объединенной армии сложно. Так президент Чехии Милош Земан, который последовательно, на протяжении нескольких лет отстаивает идею создания единой европейской армии, считает , что именно ее отсутствие стало одним из основных факторов, не позволяющих эффективно противостоять потоку беженцев. С другой стороны, англоязычная пресса раздувает шумиху вокруг этого вопроса исключительно в связи с активной подготовкой к июньскому референдуму в Великобритании. Сторонники выхода из ЕС пытаются представить проект создания европейской армии еще одной угрозой суверенитету Британии и идеей, оттягивающей на себя необходимые для НАТО финансовые и материальные ресурсы.

Нынешнее руководство ЕС, похоже, не в состоянии решить стоящие перед Европой проблемы, а потому все больше внимания уделяется не Брюсселю с его безвольными бюрократами, а позиции локомотива евроинтеграции — Германии. Вот и сейчас в фокусе внимания политиков и журналистов оказалось решение Берлина отложить презентацию новой стратегии Германии в области обороны и безопасности на июль, пока не будут известны результаты британского референдума, дабы не оказывать давление на голосующих.

Подготовка этого документа началась еще год назад. В феврале 2015 года министр обороны ФРГ Урсула фон дер Ляйен заявила о начале разработки новой стратегии страны, которая должна заменить документ, действовавший с 2006 года. Уже тогда все обратили внимание, что в заявлении министра отмечалась необходимость отказа от ограничений военной политики , которые были присущи ФРГ на протяжении всех послевоенных лет.

Пока готовился документ, нет-нет да и появлялись заявления политиков о необходимости создания вооруженных сил Европы. То Глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер убеждает , что единая армия гарантирует мир между членами ЕС и повысит авторитет Европы, то министр экономики Германии Вольфганг Шойбле призывает Германию больше вкладывать в создание единой армии Евросоюза.

До настоящего времени основной причиной пробуксовки этого проекта можно назвать не только сопротивление отдельных членов Евросоюза и неумелую политику Брюсселя, но и отсутствие у главного адепта евроинтеграции, Берлина, желания реально действовать в этом направлении. С началом кризиса на Украине и вступлением России в военные действия в Сирии Германия посчитала, что время действовать пришло. За заявлениями о серьезных угрозах европейской безопасности с востока и юга скрыто давнее желание Берлина развязать себе руки в вопросах проведения активной военной политики. Ранее любые поползновения в сторону повышения военной роли Германии в мире натыкались как на осуждение внутри немецкого общества, так и на противодействие других стран. Главным сдерживающим мотивом были обвинения в попытках возродить немецкий милитаризм, так дорого обошедшийся человечеству в XX веке.

Кстати, аналогичной тактики придерживается и правительство Абэ с той лишь разницей, что Германия вот уже 70 лет пытается продемонстрировать раскаяние за военные преступления, а Япония даже в этом не готова идти на уступки, что и сохраняет серьезные проблемы в отношениях с Китаем и Южной Кореей.

Несколько подпортил немецкую политику вопрос с беженцами. Волна азиатов и африканцев, хлынувшая в Европу, резко увеличила число евроскептиков. Для многих из них Германия и ее руководители стали олицетворять источник нарастающей проблемы. Глядя на беззубых еврочиновников в Брюсселе, чей политический запал обратно пропорционален росту проблем ЕС, у большинства европейцев уже нет сомнений в том, кто решает их общую судьбу. Именно Берлин все более авторитарно продвигает ключевые решения в Евросоюзе. Большинство государств или согласились идти в русле немецкой политики, или пытаются откровенным шантажом вырвать себе хоть какие-то преференции. Именно поэтому вслед за Британией в европейскую политическую моду вошли угрозы проведения референдумов о выходе из ЕС. Но большинство из этих угроз не более чем буря в стакане. Демократия по-европейски уже давно свелась к двухступенчатому процессу: бурные дебаты, а затем единогласное решение, навязанное сильнейшим. Правда, чем эта схема кардинально отличается от столь ненавистных либералам советской или китайской, не ясно. Каков смысл в предварительной дискуссии, если на принятие решения она не оказывает ровным счетом никакого влияния?

Но вернемся к европейской армии. Основным противовесом Германии в Европе остаются США. Помимо структур НАТО американцы обладают возможностью влиять непосредственно на политику отдельных членов Евросоюза. Особенно это заметно на примере Центральной и Восточной Европы. Дабы не вызывать подозрения у столь мощного соперника как Вашингтон, Берлин каждый свой шаг сопровождает заявлениями о важной роли НАТО и США в обеспечении европейской безопасности.

Несмотря на отсутствие прогресса в вопросе формирования единых вооруженных сил, нельзя говорить о том, что в направлении сотрудничества в военной сфере в Европе ничего не предпринималось. Если не брать в расчет деятельность в рамках НАТО, где первая скрипка принадлежит США, европейские страны отдавали предпочтение двусторонним или узкорегиональным договорам в области безопасности. В качестве примеров могут служить сотрудничество в рамках Вышеградской группы, шведско-финское партнерство, договоренности между Болгарией, Венгрией, Хорватией и Словенией. Эти и другие шаги европейских стран по сближению в военной сфере преследуют несколько целей:

повышение уровня подготовки военных специалистов;

улучшение взаимодействия и координации действий военных соседних государств;

отказ от российской и советской военной техники в пользу западных образцов (актуально для Восточной и Южной Европы);

углубление сотрудничества в сфере разработки и производства военной техники как для собственных нужд, так и для экспорта в третьи страны.

Следует отметить, что дополнительным стимулом к развитию сотрудничества в военной и военно-технической сферах является и одобренное на Уэльском саммите стран НАТО обязательство повысить уровень расходов на национальную оборону до 2% ВВП. И хотя часть членов ЕС не входят в НАТО, большинство государств Евросоюза, особенно в Восточной, Северной и Юго-Восточной Европе стремятся нарастить свои военные бюджеты.

Кроме того, ряд стран стараются решить за счет двустороннего и регионального сотрудничества вопросы развития собственного ВПК. Так, например, Польша в своей Программе поддержки региональной безопасности, рассчитанной на сотрудничество с восточноевропейскими государствами от Болгарии до Эстонии, в качестве одной из главных задач официально заявила продвижение польского ВПК за рубежом.

Германия в этом процессе также играет одну из ключевых ролей. Ее военный и промышленный потенциал, а также политическая поддержка способствуют развитию связей с соседями. Так, с Польшей немцы планируют разрабатывать бронетранспортеры, с французами и итальянцами — ударные беспилотники, с французами — новое поколение танков.

Последние годы наблюдается тенденция повышения степени взаимодействия и объединения военных разных стран в единые боевые подразделения. Как тут опять не вспомнить Великобританию, так демонстративно отстаивающую свой суверенитет и не желающую подчиняться европейцам. Это не мешает ей систематически проводить совместные учения с европейцами. Кстати последние масштабные франко-британские учения прошли не далее как в апреле 2016 года.

Еще одним примером может стать решение стран Бенилюкса объединить свои силы по защите воздушного пространства. В рамках договор «Ренегат», заключенного в прошлом году, ВВС Бельгии и Нидерландов смогут выполнять боевые задачи вплоть до боевых действий в воздушном пространстве всех трех государств.

На севере Европы между Финляндией и Швецией действует договор о совместной военно-морской группе, которая при выполнении боевых или учебных задач может использовать порты обеих стран.

В Восточной Европе реализовывается проект создания совместного польско-литовско-украинского батальона.

Но дальше всех продвинулись немецкие и голландские военные. Такой степени интеграции в Европе не было со времен Второй Мировой войны, когда войска одних государств входили в состав армий других стран. Так моторизованная бригада Нидерландов включена в состав немецкой дивизии быстрого реагирования. В свою очередь, морской десант Бундесвера вошел в качестве составной единицы в подразделение голландской морской пехоты. К концу 2019 года объединяемые подразделения должны быть полностью интегрированы и боеспособны.

Таким образом, процессы установления более тесных взаимосвязей между вооруженными силами европейских государств активно развиваются. Выход на более масштабный уровень интеграции сдерживался политическим противодействием со стороны правительств отдельных государств-членов ЕС и пассивностью руководства Евросоюза. События последних лет, активная пропагандистская кампания по формированию образа врага в лице России, желание располагать собственными силами для проведения военных операций за пределами ЕС — все это играет на руку сторонникам создания единой европейской армии.

Германия, остающаяся наиболее активным приверженцем интеграционных процессов в Европе, готова к тому, чтобы использовать сложившуюся ситуацию для запуска полномасштабной программы объединения военного потенциала европейских государств. На первоначальном этапе Берлин столкнется с теми же трудностями, которые тормозили этот процесс уже много лет. Однако, если новая стратегия Германии в области безопасности продемонстрирует решимость немецкого руководства отказаться от сдерживавших его ранее стереотипов, можно не сомневаться, Германия мобилизует свои силы и свой авторитет для достижения поставленной цели. Вопрос только в том, как отреагируют крупные геополитические игроки, в первую очередь, Россия и США на реальную перспективу появления вооруженных сил Европы.

Подписывайтесь на наш канал в Telegram

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter

Закон и Порядок

Популярные публикации

Последние комментарии

ЕДИНАЯ ЕВРОПЕЙСКАЯ

Германия готовится создать единую европейскую армию

Среди инструментов, призванных обеспечить защиту ЕС и от внешнего врага, и от гуманитарных проблем, вызванных беженцами, и от угрозы международного терроризма, а также способных повысить роль ЕС в мире, часто упоминается идея создания единых европейских вооруженных сил.

Инициатива озвучена достаточно давно, но годы идут, а реальных шагов в этом направлении практически нет. В частности, еще Лиссабонский договор 2007 года обязал членов ЕС оказывать военную помощь любому из членов союза в случае, если в отношении него осуществлена агрессия. Кроме того, этот же договор заложил юридические основы для создания единой европейской армии. Однако члены ЕС не спешили реализовывать этот проект.

В зависимости от текущей политической конъюнктуры вопрос создания объединенных сил Европы всплывает то чаще, то реже. Вот и сейчас сразу несколько стран вспомнили о проекте. Однако позиции их столь различны, что говорить о перспективах скорого создания объединенной армии сложно. Так президент Чехии Милош Земан, который последовательно, на протяжении нескольких лет отстаивает идею создания единой европейской армии, считает, что именно ее отсутствие стало одним из основных факторов, не позволяющих эффективно противостоять потоку беженцев. С другой стороны, англоязычная пресса раздувает шумиху вокруг этого вопроса исключительно в связи с активной подготовкой к июньскому референдуму в Великобритании. Сторонники выхода из ЕС пытаются представить проект создания европейской армии еще одной угрозой суверенитету Британии и идеей, оттягивающей на себя необходимые для НАТО финансовые и материальные ресурсы.

Нынешнее руководство ЕС, похоже, не в состоянии решить стоящие перед Европой проблемы, а потому все больше внимания уделяется не Брюсселю с его безвольными бюрократами, а позиции локомотива евроинтеграции — Германии. Вот и сейчас в фокусе внимания политиков и журналистов оказалось решение Берлина отложить презентацию новой стратегии Германии в области обороны и безопасности на июль, пока не будут известны результаты британского референдума, дабы не оказывать давление на голосующих.

Подготовка этого документа началась еще год назад. В феврале 2015 года министр обороны ФРГ Урсула фон дер Ляйен заявила о начале разработки новой стратегии страны, которая должна заменить документ, действовавший с 2006 года. Уже тогда все обратили внимание, что в заявлении министра отмечалась необходимость отказа от ограничений военной политики, которые были присущи ФРГ на протяжении всех послевоенных лет.

Пока готовился документ, нет-нет да и появлялись заявления политиков о необходимости создания вооруженных сил Европы. То Глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер убеждает, что единая армия гарантирует мир между членами ЕС и повысит авторитет Европы, то министр экономики Германии Вольфганг Шойбле призывает Германию больше вкладывать в создание единой армии Евросоюза.

До настоящего времени основной причиной пробуксовки этого проекта можно назвать не только сопротивление отдельных членов Евросоюза и неумелую политику Брюсселя, но и отсутствие у главного адепта евроинтеграции, Берлина, желания реально действовать в этом направлении. С началом кризиса на Украине и вступлением России в военные действия в Сирии Германия посчитала, что время действовать пришло. За заявлениями о серьезных угрозах европейской безопасности с востока и юга скрыто давнее желание Берлина развязать себе руки в вопросах проведения активной военной политики. Ранее любые поползновения в сторону повышения военной роли Германии в мире натыкались как на осуждение внутри немецкого общества, так и на противодействие других стран. Главным сдерживающим мотивом были обвинения в попытках возродить немецкий милитаризм, так дорого обошедшийся человечеству в XX веке.

Кстати, аналогичной тактики придерживается и правительство Абэ с той лишь разницей, что Германия вот уже 70 лет пытается продемонстрировать раскаяние за военные преступления, а Япония даже в этом не готова идти на уступки, что и сохраняет серьезные проблемы в отношениях с Китаем и Южной Кореей.

Несколько подпортил немецкую политику вопрос с беженцами. Волна азиатов и африканцев, хлынувшая в Европу, резко увеличила число евроскептиков. Для многих из них Германия и ее руководители стали олицетворять источник нарастающей проблемы. Глядя на беззубых еврочиновников в Брюсселе, чей политический запал обратно пропорционален росту проблем ЕС, у большинства европейцев уже нет сомнений в том, кто решает их общую судьбу. Именно Берлин все более авторитарно продвигает ключевые решения в Евросоюзе. Большинство государств или согласились идти в русле немецкой политики, или пытаются откровенным шантажом вырвать себе хоть какие-то преференции. Именно поэтому вслед за Британией в европейскую политическую моду вошли угрозы проведения референдумов о выходе из ЕС. Но большинство из этих угроз не более чем буря в стакане. Демократия по-европейски уже давно свелась к двухступенчатому процессу: бурные дебаты, а затем единогласное решение, навязанное сильнейшим. Правда, чем эта схема кардинально отличается от столь ненавистных либералам советской или китайской, не ясно. Каков смысл в предварительной дискуссии, если на принятие решения она не оказывает ровным счетом никакого влияния?

Но вернемся к европейской армии. Основным противовесом Германии в Европе остаются США. Помимо структур НАТО американцы обладают возможностью влиять непосредственно на политику отдельных членов Евросоюза. Особенно это заметно на примере Центральной и Восточной Европы. Дабы не вызывать подозрения у столь мощного соперника как Вашингтон, Берлин каждый свой шаг сопровождает заявлениями о важной роли НАТО и США в обеспечении европейской безопасности.

Несмотря на отсутствие прогресса в вопросе формирования единых вооруженных сил, нельзя говорить о том, что в направлении сотрудничества в военной сфере в Европе ничего не предпринималось. Если не брать в расчет деятельность в рамках НАТО, где первая скрипка принадлежит США, европейские страны отдавали предпочтение двусторонним или узкорегиональным договорам в области безопасности. В качестве примеров могут служить сотрудничество в рамках Вышеградской группы, шведско-финское партнерство, договоренности между Болгарией, Венгрией, Хорватией и Словенией. Эти и другие шаги европейских стран по сближению в военной сфере преследуют несколько целей:

  • повышение уровня подготовки военных специалистов;
  • улучшение взаимодействия и координации действий военных соседних государств;
  • отказ от российской и советской военной техники в пользу западных образцов (актуально для Восточной и Южной Европы);
  • углубление сотрудничества в сфере разработки и производства военной техники как для собственных нужд, так и для экспорта в третьи страны.

Следует отметить, что дополнительным стимулом к развитию сотрудничества в военной и военно-технической сферах является и одобренное на Уэльском саммите стран НАТО обязательство повысить уровень расходов на национальную оборону до 2% ВВП. И хотя часть членов ЕС не входят в НАТО, большинство государств Евросоюза, особенно в Восточной, Северной и Юго-Восточной Европе стремятся нарастить свои военные бюджеты.

Кроме того, ряд стран стараются решить за счет двустороннего и регионального сотрудничества вопросы развития собственного ВПК. Так, например, Польша в своей Программе поддержки региональной безопасности, рассчитанной на сотрудничество с восточноевропейскими государствами от Болгарии до Эстонии, в качестве одной из главных задач официально заявила продвижение польского ВПК за рубежом.

Германия в этом процессе также играет одну из ключевых ролей. Ее военный и промышленный потенциал, а также политическая поддержка способствуют развитию связей с соседями. Так, с Польшей немцы планируют разрабатывать бронетранспортеры, с французами и итальянцами — ударные беспилотники, с французами — новое поколение танков.

Последние годы наблюдается тенденция повышения степени взаимодействия и объединения военных разных стран в единые боевые подразделения. Как тут опять не вспомнить Великобританию, так демонстративно отстаивающую свой суверенитет и не желающую подчиняться европейцам. Это не мешает ей систематически проводить совместные учения с европейцами. Кстати последние масштабные франко-британские учения прошли не далее как в апреле 2016 года.

Еще одним примером может стать решение стран Бенилюкса объединить свои силы по защите воздушного пространства. В рамках договор «Ренегат», заключенного в прошлом году, ВВС Бельгии и Нидерландов смогут выполнять боевые задачи вплоть до боевых действий в воздушном пространстве всех трех государств.

На севере Европы между Финляндией и Швецией действует договор о совместной военно-морской группе, которая при выполнении боевых или учебных задач может использовать порты обеих стран.

В Восточной Европе реализовывается проект создания совместного польско-литовско-украинского батальона.

Но дальше всех продвинулись немецкие и голландские военные. Такой степени интеграции в Европе не было со времен Второй Мировой войны, когда войска одних государств входили в состав армий других стран. Так моторизованная бригада Нидерландов включена в состав немецкой дивизии быстрого реагирования. В свою очередь, морской десант Бундесвера вошел в качестве составной единицы в подразделение голландской морской пехоты. К концу 2019 года объединяемые подразделения должны быть полностью интегрированы и боеспособны.

Таким образом, процессы установления более тесных взаимосвязей между вооруженными силами европейских государств активно развиваются. Выход на более масштабный уровень интеграции сдерживался политическим противодействием со стороны правительств отдельных государств-членов ЕС и пассивностью руководства Евросоюза. События последних лет, активная пропагандистская кампания по формированию образа врага в лице России, желание располагать собственными силами для проведения военных операций за пределами ЕС — все это играет на руку сторонникам создания единой европейской армии.

Германия, остающаяся наиболее активным приверженцем интеграционных процессов в Европе, готова к тому, чтобы использовать сложившуюся ситуацию для запуска полномасштабной программы объединения военного потенциала европейских государств. На первоначальном этапе Берлин столкнется с теми же трудностями, которые тормозили этот процесс уже много лет. Однако, если новая стратегия Германии в области безопасности продемонстрирует решимость немецкого руководства отказаться от сдерживавших его ранее стереотипов, можно не сомневаться, Германия мобилизует свои силы и свой авторитет для достижения поставленной цели. Вопрос только в том, как отреагируют крупные геополитические игроки, в первую очередь, Россия и США на реальную перспективу появления вооруженных сил Европы.

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

ЕДИНАЯ ЕВРОПЕЙСКАЯ

Германия готовится создать единую европейскую армию

Среди инструментов, призванных обеспечить защиту ЕС и от внешнего врага, и от гуманитарных проблем, вызванных беженцами, и от угрозы международного терроризма, а также способных повысить роль ЕС в мире, часто упоминается идея создания единых европейских вооруженных сил.

Инициатива озвучена достаточно давно, но годы идут, а реальных шагов в этом направлении практически нет. В частности, еще Лиссабонский договор 2007 года обязал членов ЕС оказывать военную помощь любому из членов союза в случае, если в отношении него осуществлена агрессия. Кроме того, этот же договор заложил юридические основы для создания единой европейской армии. Однако члены ЕС не спешили реализовывать этот проект.

В зависимости от текущей политической конъюнктуры вопрос создания объединенных сил Европы всплывает то чаще, то реже. Вот и сейчас сразу несколько стран вспомнили о проекте. Однако позиции их столь различны, что говорить о перспективах скорого создания объединенной армии сложно. Так президент Чехии Милош Земан, который последовательно, на протяжении нескольких лет отстаивает идею создания единой европейской армии, считает, что именно ее отсутствие стало одним из основных факторов, не позволяющих эффективно противостоять потоку беженцев. С другой стороны, англоязычная пресса раздувает шумиху вокруг этого вопроса исключительно в связи с активной подготовкой к июньскому референдуму в Великобритании. Сторонники выхода из ЕС пытаются представить проект создания европейской армии еще одной угрозой суверенитету Британии и идеей, оттягивающей на себя необходимые для НАТО финансовые и материальные ресурсы.

Нынешнее руководство ЕС, похоже, не в состоянии решить стоящие перед Европой проблемы, а потому все больше внимания уделяется не Брюсселю с его безвольными бюрократами, а позиции локомотива евроинтеграции — Германии. Вот и сейчас в фокусе внимания политиков и журналистов оказалось решение Берлина отложить презентацию новой стратегии Германии в области обороны и безопасности на июль, пока не будут известны результаты британского референдума, дабы не оказывать давление на голосующих.

Подготовка этого документа началась еще год назад. В феврале 2015 года министр обороны ФРГ Урсула фон дер Ляйен заявила о начале разработки новой стратегии страны, которая должна заменить документ, действовавший с 2006 года. Уже тогда все обратили внимание, что в заявлении министра отмечалась необходимость отказа от ограничений военной политики, которые были присущи ФРГ на протяжении всех послевоенных лет.

Пока готовился документ, нет-нет да и появлялись заявления политиков о необходимости создания вооруженных сил Европы. То Глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер убеждает, что единая армия гарантирует мир между членами ЕС и повысит авторитет Европы, то министр экономики Германии Вольфганг Шойбле призывает Германию больше вкладывать в создание единой армии Евросоюза.

До настоящего времени основной причиной пробуксовки этого проекта можно назвать не только сопротивление отдельных членов Евросоюза и неумелую политику Брюсселя, но и отсутствие у главного адепта евроинтеграции, Берлина, желания реально действовать в этом направлении. С началом кризиса на Украине и вступлением России в военные действия в Сирии Германия посчитала, что время действовать пришло. За заявлениями о серьезных угрозах европейской безопасности с востока и юга скрыто давнее желание Берлина развязать себе руки в вопросах проведения активной военной политики. Ранее любые поползновения в сторону повышения военной роли Германии в мире натыкались как на осуждение внутри немецкого общества, так и на противодействие других стран. Главным сдерживающим мотивом были обвинения в попытках возродить немецкий милитаризм, так дорого обошедшийся человечеству в XX веке.

Кстати, аналогичной тактики придерживается и правительство Абэ с той лишь разницей, что Германия вот уже 70 лет пытается продемонстрировать раскаяние за военные преступления, а Япония даже в этом не готова идти на уступки, что и сохраняет серьезные проблемы в отношениях с Китаем и Южной Кореей.

Несколько подпортил немецкую политику вопрос с беженцами. Волна азиатов и африканцев, хлынувшая в Европу, резко увеличила число евроскептиков. Для многих из них Германия и ее руководители стали олицетворять источник нарастающей проблемы. Глядя на беззубых еврочиновников в Брюсселе, чей политический запал обратно пропорционален росту проблем ЕС, у большинства европейцев уже нет сомнений в том, кто решает их общую судьбу. Именно Берлин все более авторитарно продвигает ключевые решения в Евросоюзе. Большинство государств или согласились идти в русле немецкой политики, или пытаются откровенным шантажом вырвать себе хоть какие-то преференции. Именно поэтому вслед за Британией в европейскую политическую моду вошли угрозы проведения референдумов о выходе из ЕС. Но большинство из этих угроз не более чем буря в стакане. Демократия по-европейски уже давно свелась к двухступенчатому процессу: бурные дебаты, а затем единогласное решение, навязанное сильнейшим. Правда, чем эта схема кардинально отличается от столь ненавистных либералам советской или китайской, не ясно. Каков смысл в предварительной дискуссии, если на принятие решения она не оказывает ровным счетом никакого влияния?

Но вернемся к европейской армии. Основным противовесом Германии в Европе остаются США. Помимо структур НАТО американцы обладают возможностью влиять непосредственно на политику отдельных членов Евросоюза. Особенно это заметно на примере Центральной и Восточной Европы. Дабы не вызывать подозрения у столь мощного соперника как Вашингтон, Берлин каждый свой шаг сопровождает заявлениями о важной роли НАТО и США в обеспечении европейской безопасности.

Несмотря на отсутствие прогресса в вопросе формирования единых вооруженных сил, нельзя говорить о том, что в направлении сотрудничества в военной сфере в Европе ничего не предпринималось. Если не брать в расчет деятельность в рамках НАТО, где первая скрипка принадлежит США, европейские страны отдавали предпочтение двусторонним или узкорегиональным договорам в области безопасности. В качестве примеров могут служить сотрудничество в рамках Вышеградской группы, шведско-финское партнерство, договоренности между Болгарией, Венгрией, Хорватией и Словенией. Эти и другие шаги европейских стран по сближению в военной сфере преследуют несколько целей:

  • повышение уровня подготовки военных специалистов;
  • улучшение взаимодействия и координации действий военных соседних государств;
  • отказ от российской и советской военной техники в пользу западных образцов (актуально для Восточной и Южной Европы);
  • углубление сотрудничества в сфере разработки и производства военной техники как для собственных нужд, так и для экспорта в третьи страны.

Следует отметить, что дополнительным стимулом к развитию сотрудничества в военной и военно-технической сферах является и одобренное на Уэльском саммите стран НАТО обязательство повысить уровень расходов на национальную оборону до 2% ВВП. И хотя часть членов ЕС не входят в НАТО, большинство государств Евросоюза, особенно в Восточной, Северной и Юго-Восточной Европе стремятся нарастить свои военные бюджеты.

Кроме того, ряд стран стараются решить за счет двустороннего и регионального сотрудничества вопросы развития собственного ВПК. Так, например, Польша в своей Программе поддержки региональной безопасности, рассчитанной на сотрудничество с восточноевропейскими государствами от Болгарии до Эстонии, в качестве одной из главных задач официально заявила продвижение польского ВПК за рубежом.

Германия в этом процессе также играет одну из ключевых ролей. Ее военный и промышленный потенциал, а также политическая поддержка способствуют развитию связей с соседями. Так, с Польшей немцы планируют разрабатывать бронетранспортеры, с французами и итальянцами — ударные беспилотники, с французами — новое поколение танков.

Последние годы наблюдается тенденция повышения степени взаимодействия и объединения военных разных стран в единые боевые подразделения. Как тут опять не вспомнить Великобританию, так демонстративно отстаивающую свой суверенитет и не желающую подчиняться европейцам. Это не мешает ей систематически проводить совместные учения с европейцами. Кстати последние масштабные франко-британские учения прошли не далее как в апреле 2016 года.

Еще одним примером может стать решение стран Бенилюкса объединить свои силы по защите воздушного пространства. В рамках договор «Ренегат», заключенного в прошлом году, ВВС Бельгии и Нидерландов смогут выполнять боевые задачи вплоть до боевых действий в воздушном пространстве всех трех государств.

На севере Европы между Финляндией и Швецией действует договор о совместной военно-морской группе, которая при выполнении боевых или учебных задач может использовать порты обеих стран.

В Восточной Европе реализовывается проект создания совместного польско-литовско-украинского батальона.

Но дальше всех продвинулись немецкие и голландские военные. Такой степени интеграции в Европе не было со времен Второй Мировой войны, когда войска одних государств входили в состав армий других стран. Так моторизованная бригада Нидерландов включена в состав немецкой дивизии быстрого реагирования. В свою очередь, морской десант Бундесвера вошел в качестве составной единицы в подразделение голландской морской пехоты. К концу 2019 года объединяемые подразделения должны быть полностью интегрированы и боеспособны.

Таким образом, процессы установления более тесных взаимосвязей между вооруженными силами европейских государств активно развиваются. Выход на более масштабный уровень интеграции сдерживался политическим противодействием со стороны правительств отдельных государств-членов ЕС и пассивностью руководства Евросоюза. События последних лет, активная пропагандистская кампания по формированию образа врага в лице России, желание располагать собственными силами для проведения военных операций за пределами ЕС — все это играет на руку сторонникам создания единой европейской армии.

Германия, остающаяся наиболее активным приверженцем интеграционных процессов в Европе, готова к тому, чтобы использовать сложившуюся ситуацию для запуска полномасштабной программы объединения военного потенциала европейских государств. На первоначальном этапе Берлин столкнется с теми же трудностями, которые тормозили этот процесс уже много лет. Однако, если новая стратегия Германии в области безопасности продемонстрирует решимость немецкого руководства отказаться от сдерживавших его ранее стереотипов, можно не сомневаться, Германия мобилизует свои силы и свой авторитет для достижения поставленной цели. Вопрос только в том, как отреагируют крупные геополитические игроки, в первую очередь, Россия и США на реальную перспективу появления вооруженных сил Европы.

Трамп дал добро на создание европейской армии

Становление единого европейского ВПК под контролем США

10 ноября в Париже прошла встреча президента США Дональда Трампа и президента Франции Эммануэля Макрона. Перед началом встречи Трамп назвал «оскорбительными» (very insulting) слова Макрона о необходимости создания европейской армии для защиты от «Китая, России и даже США». «Возможно, Европе следовало бы сначала внести свою справедливую долю в финансирование НАТО, которое США значительно спонсируют!» – написал Трамп в «Твиттере».

Оскорбило президента США заявление Макрона в эфире радиостанции Europe 1, когда французский президент сказал о важности создания «настоящей общеевропейскую армии» и о том, что Европа должна защищать себя «преимущественно самостоятельно, без того, чтобы полностью полагаться на Соединённые Штаты».

На встрече с Трампом Макрон сильно смягчил риторику и при этом заметил: «Нечестно, когда безопасность Европы обеспечивается сегодня только Соединенными Штатами. Именно поэтому я полагаю, что Европе необходимо обладать большими возможностями, более сильной обороной, чтобы разделить эту задачу». Сказав, что Европа должна увеличить свою долю расходов на оборону в рамках НАТО, Макрон полностью солидаризировался с Трампом.

Идея создания «европейской армии» не нова, и Макрон не первый, кто её предлагает. Статья 42 Договора о Европейском союзе предусматривает существенную военную интеграцию в рамках ЕС. Дискуссия об общих вооружённых силах Евросоюза активизировалась в 2014 году. С призывами о создании единой армии ЕС выступили председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер, глава комитета немецкого парламента по внешней политике Норберт Реттген. По словам Юнкера, заимев свою армию, Европа даст России понять, что она «серьёзно относится к отстаиванию ценностей Европейского союза». Министр обороны ФРГ Урсула фон дер Ляйен поддержала Юнкера, заявив, что в обозримом будущем ЕС будет нуждаться в собственной армии «в свете кризисов, подобных украинскому».

О том, что следует приступить к созданию общей европейской армии, говорили в августе 2016 года премьер-министр Венгрии Виктор Орбан и его чешский коллега Богуслав Соботка. Затем с предложением создать единый оборонный союз Германия и Франция выступили на саммите ЕС 17 сентября 2016 года в Братиславе. Поддержал идею создания европейского военного союза и генсек НАТО Йенс Столтенберг, считая, что это не противоречит НАТО. В сентябре 2016 года Франция и Германия подготовили проект предложений по модернизации европейской обороны, в котором предлагается создать единый центр управления, организовать обмен материально-техническими ресурсами, развернуть общую систему спутникового наблюдения.

Инициаторами создания единой армии Евросоюза выступают Франция и Германия. Подготовка уже началась, и вопрос только в том, когда создание общеевропейской армии будет, так сказать, кодифицировано. Вероятно, это произойдёт не раньше завершения интеграции военно-промышленных комплексов лидеров Евросоюза.

Выход Великобритании из ЕС кладёт начало перестройке «коллективного Запада»: США и Великобритания с одной стороны, Евросоюз с тенденцией превращения в «Четвёртый рейх» с другой. Интеграция военно-промышленных комплексов Германии и Франции, к которым неизбежно присоединится промышленность Северной Италии, экономически структурирует франко-германское («каролингское») ядро Европы. Сюда могут вписаться и младоевропейцы, в первую очередь Польша, Румыния, Болгария и Венгрия. Англия же традиционно предпочитает стоять над схваткой своих континентальных конкурентов.

Летом 2016 года СМИ сообщили, что французская государственная компания Nexter Systems S.A. и германская компания Kraus-Maffei Wegmann GmbH & Co. KG (KMW) создали объединённый холдинг («танковый аэробус»), который будет специализироваться на производстве бронетанковой техники и артиллерийского вооружения. Холдинг получил название KNDS (от KMW and Nexter Defense Systems); первоначальное рабочее название Honosthor (сочетание имён древнеримского бога воинской чести Хоноса и североевропейского бога грома Тора) было отвергнуто: имена языческих богов войны были слишком откровенной отсылкой к Третьему рейху, когда «просвещённые» арийцы размахивали молотом Тора и, взметая в приветствии руки, копировали приветственный жест римских легионеров.

49% акций Kraus-Maffei Wegmann принадлежит группе Siemens AG, миноритарными акционерами которой с правом участия в выборе совета директоров являются крупнейшие в мире американские инвестиционные фонды The Vanguard Group и BlackRock. Это означает, что США будут иметь прямой доступ ко всем инновационным решениям европейского «танкового аэробуса».

Когда в сентябре прошлого года Макрон объявил, что слияние крупнейшей итальянской военно-морской компании Fincantieri с французской госкорпорацией Naval Group окончательно одобрено, заговорили и о появлении «военно-морского аэробуса». А на днях пресс-служба Fincantieri сообщила , что в ближайшее время будет создан совместный капитал (Fincantieri и Naval Group будут владеть в нём равными долями по 50%), что станет первым шагом на пути к образованию их альянса. Обе компании сотрудничали ранее при строительстве вспомогательных кораблей для ВМС Франции. В 2019 году они намерены представить план модернизации эсминцев класса Horizon, включающий внедрение системы управления боевыми действиями. 34% в акционерном капитале Naval Group принадлежит транснациональной корпорации Thales , миноритарными акционерами которой, как, впрочем, и итальянской Fincantieri , являются все те же The Vanguard Group и BlackRock.

Аэрокосмическая промышленность ведущих держав Евросоюза объединилась ещё в конце ХХ века. В 1998 году правительства Франции, Великобритании, Германии, Италии, Испании и Швеции одобрили проект создания европейского аэрокосмического холдинга European Aeronautic Defence and Space Airbus Group (EADS). Холдинг образован слиянием немецкой Daimler-Benz Aerospace AG, французской Aérospatiale-Matra и испанской CASA (Construcciones Aeronáuticas SA).

EADS – вторая в мире после Boeing аэрокосмическая компания и второй в Европе после BAE Systems производитель вооружения и военной техники. EADS является единственным акционером Airbus S.A.S., занимающейся производством пассажирских, грузовых и военно-транспортных самолётов. Концерну EADS принадлежат также:

  • 100 % Eurocopter (вертолёты);
  • 100 % EADS Astrium (спутники);
  • 50 % ATR (турбовинтовые самолёты);
  • 47 % Dassault Aviation (истребители);
  • 46 % Eurofighter GmbH (истребители);
  • 40 % MBDA (ракеты);
  • Airbus Military.

Нужно ли говорить, что миноритарным акционером EADS является вездесущий американский фонд Vanguard?

Объединение военных корпораций Германии и Франции лежит в русле мощной тенденции возрождения так называемого «каролингского ядра» старой финансово-промышленной аристократии Европы. Острие экспансии этого военно-промышленного комплекса направлено на Восток, причём становление единого европейского ВПК происходит под контролем США, которые станут бенефициарами всех будущих инноваций европейской оборонки.

И теперь Дональд Трамп выдал европейцам карт-бланш на проект организации единой армии Евросоюза, костяк которой составят немецкие и французские подразделения.

Германия тайно создаёт европейскую армию

После прочтения вот ЭТОГО поста мне вспомнилось, как я на днях читал на Фокусе вот ЭТУ статью.

В ней пишется о том, что по мнению известного американского внешнеполитического журнала «Foreign Policy» Германия под своим контролем тайно создаёт европейскую армию. Журнал указывает, что делается это «без грязной политики, которая обычно с этим связана».

Не буду пересказывать всю статью. Там рассматривают мнения экспертов и разные аспекты создания такой армии. Если в двух словах: Чехия и Румыния предоставляют в распоряжение Бундесвера по 1500-5000 солдат, в основном из спецподразделений. По мнению эксперта журнала не все 28 стран-членов ЕС хотят иметь такую армию, поэтому Германия пытается сделать это маленькими шажками через «чёрный ход».

В целом я бы сказал, что в целом статья нейтральная. Но Фокус не был бы Фокусом, если бы не вставил в статью немного пропаганды. Вот такой абзац:

«Также комиссар ЕС Жан-Клод Юнкер всё время выступает за совместную европейскую армию. «Нужно дать ясно понять России, что мы серьёзно намерены защищать наши ценности», подчеркнул он ещё два года назад. Также министр обороны фон дер Ляйен всячески поддерживает эту идею.»

Я читаю новости именно на Фокусе потому, что в отличие от большинства новостных сайтов, там можно писать комментарии к статьям. Я люблю читать комментарии, так как их пишут в основном люди адекватные, которые высмеивают пропагандистскую подачу материала и говорят в основном так, как оно есть на самом деле. Вот некоторые из них.

«Нужно дать ясно понять России, что мы серьёзно намерены защищать наши ценности», подчеркнул Юнкер. Ааа. Так речь идёт о защите ценностей? Каких же? Чего же никто не защищает наши ценности от радикальных исламистов, которые день за днём совершают нападения на наших женщин? Или это тоже русские?

Европейская армия – это плохая идея. Вместо того, чтобы вооружать против России европейскую армию по вкусу Юнкера, надо делать обратное. Когда уже до Евросоюза дойдёт, что только мирное сближение с Россией может быть решением?

«Нужно дать ясно понять России, что мы серьёзно намерены защищать наши ценности»? О каких ценностях вы говорите? Мы же сейчас как раз сами выбрасываем их все за борт. Равноправие и неприкосновенность детей уже отправились под колёса.

Ну если это правда, то уже ничто не может пойти не так. Чешские и румынские подразделения. Ну тогда считайте мы уже победили. Сарказм выкл. Ё-моё, что я могу сказать. конец Германии.

Я поражаюсь тому, что выдает Жан-Клод Юнкер. Он пишет о защите наших ценностей от России. Да не от христианской России мы должны защищаться, а против общего врага из рядов Исламского Государства.

Не стоит беспокоиться, если европейская армия будет под немецким руководством. Если дело дойдёт до реальной опасности, то пока в берлинской говорильне закончатся все дискуссии и согласования, то случай реальной опасности уже закончится парадом победы агрессора у Бранденбургских ворот. Ведь Бундесвер – это в конце концов парламентская армия, для которой, по мнению некоторых партий, важнее правильная сортировка мусора, а также разделение полевых туалетов на М, Ж и лиц среднего рода согласно норм строительного и экологического права, как будто это и есть настоящее предназначение армии.

«Солдат в юбке»-Уши (кличка Урсулы фон дер Ляйен) даже не в состоянии держать под контролем свою собственную армию и выставляет её на международное посмешище. Детские сады для детей солдат, допотопная инфраструктура и вооружение. Во время манёвров доходит до самоубийств солдат. Как (и прежде всего почему) же тогда удастся создать европейскую армию? Россия – не злой враг, каким её любит выставлять Европа по заказу США. Путин – не враг западу. Если ему пообещали, что не будет расширения ЕС и НАТО на восток, то на месте русских я бы тоже чувствовал себя под угрозой, когда оба альянса хотят дойти до китайской стены.

Вот чего США больше всего боится, так это того, что Германия и Россия найдут общий язык. Ведь если немецкие наука и техника объединятся с неисчерпаемыми ресурсами русских, это будет самая худшая ситуация для Америки. Почему? Очень просто. Они сразу же будут подвинуты с позиции мирового жандарма. Поэтому они, прикрываясь НАТО, вбивают сейчас географический клин от Польши до Украины. Они уже не уверены, что смогут заставить европейские армии танцевать под свою дудку на ближнем Востоке против призраков ИГИЛ и Аль Каида, которых они сами же и создавали с 1953 года. И что же, интересно, будет, если все эти призраки завтра скажут, «мы начинаем войну против Израиля»?

Против кого ЕС создает единую армию?

16 февраля 2017 г. Европейский парламент принял ряд важных решений, нацеленных на усиление европейского единства: создание единой континентальной армии, создание поста министра финансов ЕС, централизация структуры ЕС. Эти решения были приняты в контексте переговоров о выходе Великобритании из ЕС, прихода к власти в США президента Дональда Трампа и высказываемых им финансовых претензий к большинству стран-членов НАТО и сомнений в судьбе ЕС. Кроме того, евроатлантический мир переживает состояние разброда и шатаний по поводу итогов избирательной компании в США, судьбы Европейского союза, перспектив НАТО, миграционного кризиса, отношения к России, борьбы с терроризмом под исламскими лозунгами. Во многом этим объясняются поразительные итоги голосования за предложение о создании единой континентальной армии (за — 283 евродепутата, против — 269, 83 – воздержались). То есть решение принято голосами 283 человек, но 352 депутата, их большая часть, это предложение так или иначе не поддержали. Мотивация этого предложения состояла в том, что вооруженные силы помогут ЕС стать крепче в условиях, когда националисты-протекционисты в ряде стран расшатывают организацию и ведут к ее распаду. Было также одобрено предложение отказаться от принципа консенсуса при принятии решений и перейти к принятию решений большинством членов ЕС. Похоже, что идет попытка реализации идеи двух скоростей развития европейской интеграции.

Разумеется, создание единой континентальной армии нацелено не только против европейских националистов-протекционистов, но это и ответ Дональду Трампу, подвергающему сомнению единство евроатлантического мира во имя национальных интересов США.

Идея европейской армии не нова, попытки ее реализации предпринимаются фактически с начала европейской интеграции в 1950-е гг. с целью ослабления в какой-то степени военного и политического доминирования США и проведения собственной оборонной политики. В 1991 году был образован “Еврокорпус” силами Бельгии, Люксембурга, Испании, Франции и Германии. В 1995 году Франция, Италия, Испания и Португалия договорились о создании Европейских сил оперативного реагирования. В 1999 году Евросоюз начал в контексте разработки единой оборонной политики создание сил быстрого реагирования. Предполагалось использовать силы быстрого реагирования для осуществления миротворческих операций и проведения гуманитарных миссий

БУДЬТЕ В КУРСЕ

  • 14.11.17 Принимать ли главу МИД Британии в Москве?

На процесс создания европейских вооруженных сил оказывало влияние существование НАТО, особая роль Великобритании в европейской интеграции (позднее подключение на своих условиях и нынешний выход), специфическая роль Франции по отношению к НАТО (изгнание штаб-квартиры из Франции, выход из военной организации НАТО, а затем возврат в нее), существование СССР и организации стран Варшавского договора. На современном этапе после завершения холодной войны сказывается доминирование политического подхода над экономическим при приеме новых стран в ЕС и расширении НАТО на Восток. Великобритания как главный союзник США в Европе то поддерживала, то отвергала этот проект. Даже при поддержке, она стремилась к сохранению НАТО как глобальной военно-политической структуры евроатлантического сообщества и к четкому разделению функций между НАТО и европейскими вооруженными силами. Брекзит явно усилил позиции сторонников создания европейской армии.

В настоящее время каждая страна-член ЕС сама определяет свою оборонную политику, согласовывая эту деятельность по линии НАТО, а не ЕС. Европейские военнослужащие участвуют в нескольких военных и гуманитарных операциях под флагами отдельных стран и их вооруженных сил, а не ЕС в целом.

В чем сложность создания единой европейской армии? Есть ряд причин политических, финансово-экономических, организационно-управленческих, военно-технологических.

Существующий уровень европейского единства недостаточен для формирования единой европейской армии со своим командованием, собственными вооруженными силами, собственным финансированием. ЕС – и не федерация и не наднациональное государство. Президент Франции Саркози предлагал сформировать объединенные европейские силы обороны на базе шести крупнейших стран — членов ЕС: Франции, Великобритании, Германии, Италии, Испании и Польши. В проекте предусматривалось, что страны-участники установят для себя единые правила для достижения интеграции в военной сфере, а минимальный оборонный бюджет составит 2% ВВП. Такой проект был бы реальной угрозой для НАТО, так как расходы на оборону выросли бы в два раза и ряд стран не смогли бы участвовать в двух структурах одновременно. В настоящее время высказывается мнение, что ЕС не нужна классическая наступательная армия (глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер).

Не найдено решение соотношения этой армии с НАТО, где доминируют США. Будет ли это конкуренция, подчинение или взаимодополнение?

Расхождения существуют по поводу целей существования этой армии (ограниченно в зонах конфликтов, для противодействия России, против терроризма, для защиты внешних границ ЕС в условиях миграционного кризиса) и границ ее использования (в Европе и в бывших колониях, глобально). На практике европейцы участвуют в миротворческих операциях в Европе (Босния, Косово) и в Северной и Тропической Африке в бывших европейских колониях. Европейцы там находились в подчиненном по отношению к США отношении. Право первым решать вопрос о проведении миротворческих операций предоставлено НАТО.

Будут ли входить в эту армию исключительно страны-члены ЕС, НАТО или и другие страны? Если Великобритания действительно выйдет из ЕС, можно ли ее будет приглашать к участию в европейской армии? Можно ли в нее включать турецких военнослужащих? Смогут ли в ней найти общий язык турецкие и греческие солдаты?

Будут ли это сбалансированные по государственному представительству вооруженные силы или же ведущие европейские страны будут доминировать там. ФРГ стремится держаться на втором плане этого процесса, тем не менее, существуют опасения, что это будет не европейская, а «немецкая армия» (аналогично тому, как в операциях НАТО 80-90% военнослужащих – из США).

На какие деньги ЕС собирается содержать эту армию? США уже несколько лет, а Трамп выразил это в резкой форме, требуют от своих союзников по НАТО довести уровень оборонных расходов до 2% ВВП. Может европейцы надеются уговорить США взять на себя и основное бремя расходов на европейскую армию?

Опыт проведения миротворческих операций показал, что европейские военные контингенты имеют низкий уровень координации действий, несогласованность в понимании тактических задач, неудовлетворительную совместимость основных видов военной техники и вооружения, низкий уровень мобильности войск. Европейцы не могут конкурировать с ВПК США по разработке и применению новых технологических разработок из-за узости своих национальных рынков.

Не станет ли препятствием на пути усиления военного потенциала ЕС позиция США? Прежде США относились настороженно к этому процессу, желая сохранить значимость НАТО и свое ведущее положение в этом альянсе. Европейская инициатива воспринималась как бесперспективная, бессмысленная и ведущая в тупик из-за уменьшения эффективности НАТО, а также угрожающая утратой европейского рынка вооружений для ВПК США. США опасаются конфликта интересов между НАТО и интересами европейской безопасности, снижения расходов европейцев на участие в натовские проектах. Пока нет ясности в том, какова будет политика США при Дональде Трампе. Если США ослабят свое военное присутствие в Европе и в мире в целом, европейцам действительно придется усиливать военно-политический аспект своей деятельности. Но на данном этапе европейцы (это показало военное вмешательство Франции и Великобритании в Ливии, участие европейцев в сирийском конфликте) не способны без поддержки НАТО и США самостоятельно проводить серьезные военные операции: они не обладают разведывательной информацией со спутников, у них нет военно-воздушных и военно-морских баз по всему миру. Как показала ведущаяся последние годы война с терроризмом в Европе, между собой европейцы не склонны обмениваться разведывательной информацией. Франция и Германия выступают против создания единой разведывательной службы ЕС.

Формирующийся многополярный мир и ослабление монопольного господства США как лидера западного мира объективно предполагает необходимость сплочения ЕС как одного из центров мировой политики. Для этого необходима достаточная степень политической, экономической интеграции и проведение оборонной политики и политики безопасности в Европе и мире в целом. Для решения многих вопросов не хватает политической воли. Вместе с тем, европейцы не собираются отказываться от НАТО и от руководящей роли США в евроатлантическом сообществе. Пока что единая европейская армия является символом самостоятельности, мечтой объединенной Европы и одновременно служит средством давления на Трампа – ослабишь внимание к нам, мы создадим альтернативу НАТО. Однако практическая реализация задачи создания единой европейской армии, при сохранении НАТО, представляется маловероятной.

Юрий Почта – доктор философских наук, профессор кафедры сравнительной политологии РУДН, специально для ИА REX

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector