1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Кто первый танкист взял на берлин

Кто командовал штурмом Берлина

Жуков Георгий Константинович (1896-1974)

В апреле-мае 1945 г. — маршал Советского Союза, командующий войсками 1-го Белорусского фронта.

Находился в сложных отношениях с маршалом Коневым, которого во время Берлинской операции воспринимал как конкурента в «гонке за Берлин».

«Суровый, жесткий деловой человек, — характеризует Жукова сержант Николай Никулин. — Восемьдесят килограммов тренированных мышц и нервов. Сгусток энергии. Идеальный, блестяще отлаженный механизм военной мысли! Тысячи безошибочных стратегических решений молниеносно циркулировали в его мозгу. Охват — захват! Окружение — разгром! Клещи — марш-бросок! 1,5 тысячи танков направо! 2 тысячи самолетов налево! Чтобы взять город, надо «задействовать» 200 тысяч солдат! Он мог тотчас же назвать цифры наших потерь и потерь противника в любой предполагаемой операции. Он мог без сомнений и размышлений послать миллион-другой на смерть. Он был военачальником нового типа: гробил людей без числа, но почти всегда добивался победных результатов. Наши великие полководцы старого типа еще лучше умели гробить миллионы, однако не особенно думали о том, что из этого выйдет, так как просто не очень умели думать. Жуков полон энергии, он заряжен ею, как лейденская банка, словно электрические искры сыплются из него».

После окончания войны Жуков возглавил Группу советских войск в Германии (в которую были преобразованы войска 1-го БФ), а также – Советскую военную администрацию в Германии. В марте 1946 г. Сталин назначил его на должности Главнокомандующего Сухопутными войсками и заместителя министра обороны (министром был сам Сталин). Однако уже летом 1946–го Жукова обвинили в незаконном присвоении большого числа трофеев, а также в преувеличении собственных заслуг. Был снят с занимаемых должностей и отправлен командовать войсками Одесского военного округа. После смерти Сталина был возвращен в Москву. С февраля 1955 г. по октябрь 1957 г. – министр обороны СССР. Осуществлял военное руководство подавлением антикоммунистического восстания в Венгрии в 1956 г. В конце 1957, по инициативе Хрущева, был исключен из ЦК партии, снят с занимаемых должностей и отправлен в отставку.

Конев Иван Степанович (1897-1973)

В апреле-мае 1945 г. — маршал Советского Союза, командующий войсками 1-го Украинского фронта.

Мечтал взять Берлин, опередив маршала Жукова, в чем открыто признавался: «утверждая состав группировок и направление ударов, Сталин стал отмечать карандашом по карте разграничительную линию между 1-м Белорусским и 1-м Украинские фронтами. В проекте директив эта линия шла через Люббен и далее несколько южнее Берлина. Ведя эту линию карандашом, Стали вдруг оборвал ее на городе Люббен, находившемся примерно в 60 километрах к юго-востоку от Берлина. Оборвал и дальше не повел. Был ли в этом обрыве разграничительной линии на Люббене негласный призыв к соревнованию фронтов? Допускаю такую возможность. Во всяком случае, не исключаю её. Это тем более можно допустить, если мысленно вернуться назад, к тому времени, и представить себе, чем тогда был для нас Берлин и какое страстное желание испытывали все, от солдата до генерала, увидеть этот город своими глазами, овладеть им силой своего оружия. Разумеется, это было и моим страстным желанием. Не боюсь в этом признаться и сейчас. Было бы странно изображать себя в последние месяцы войны человеком, лишенным страстей. Напротив, все мы были тогда переполнены ими.»

После завершения Берлинской операции Конев развернул армии 1-го Украинского фронта для броска на Прагу, где и закончил войну.

По окончании войны в 1945-1946 гг. — главнокомандующий Центральной группы советских войск на территории Австрии и Венгрии. В 1946 г. сменил попавшего в опалу Жукова на должностях главнокомандующего Сухопутными войсками и заместителя министра обороны СССР. В 1957 г. поддержал исключение Жукова из ЦК партии. Во время Берлинского кризиса 1961 г. – главнокомандующий Группой советских войск в Германии.

Берзарин Николай Эрастович (1904-1945)

В апреле-мае 1945 г. – генерал-полковник, командующий 5-й ударной армией 1-го Белорусского фронта. Первый советский комендант Берлина.

21 апреля армия Берзарина пересекла Берлинер-Ринг и подошла к восточным окраинам столицы Рейха. С боями продвигалась к центру города через районы Лихтенберг и Фридрихсхайн. 1 мая передовые отряды 5-й УА первыми из советских частей добрались до здания Рейхсканцелярии, располагавшейся на Фоссштрассе, и взяли ее штурмом.

Комендантом Берлина маршал Жуков назначил Берзарина 24 апреля. А уже 28 апреля, когда в городе еще вовсю шли бои, генерал занялся созданием новой администрации, издав приказ №1 «О переходе всей полноты власти в Берлине в руки советской военной комендатуры». Комендантом Берзарин пробыл недолго. 16 июня 1945 г. он погиб в автокатастрофе. Тем не менее, за неполные 2 месяца своего управления городом сумел оставить у немцев добрую о себе память. Главным образом потому, что сумел восстановить на улицах общественный порядок и обеспечить население продовольствием. В его честь в Берлине названы площадь (Bersarinplatz) и мост (Nikolai-Bersarin-Brucke).

Богданов Семен Ильич (1894-1960)

В апреле-мае 1945 г. – генерал-полковник, командующий 2-й гвардейской танковой армией 1-го Белорусского фронта.

21 апреля 2-я ГвТА пересекла Берлинер-Ринг и ворвалась на северную окраину города. 22 апреля передовые части армии, обойдя Берлин с севера, вышли к реке Хафель и переправились через нее. 25 апреля части 2-й ГвТА и 47-й армии (Франц Перхорович) соединились западнее Берлина с передовыми частями 4-й гвардейской танковой армии (Дмитрий Лелюшенко) 1-го Украинского фронта, замкнув кольцо окружения вокруг города. Другие соединения 2-й ГвТА подошли 23 апреля к каналу Берлин-Шпандауэр-Шиффартс и на следующий день форсировала его. 27 апреля основные силы армии переправились через Шпрее, вошли в район Шарлоттенбург и двинулись на юго-восток в направлении на Тиргартен. Утром 2 мая в районе Тиргартена части 2-й ГвТА соединилась с частями 8-й гвардейской армии (Василий Чуйков) и 3-й ударной армии (Николай Кузнецов).

После окончания войны Богданов командовал бронетанковыми и механизированными войсками Группы советских войск в Германии, а с декабря 1948 — бронетанковыми и механизированными войсками всего СССР. В 1956 г. был отправлен в отставку.

Катуков Михаил Ефимович (1900-1976)

В апреле-мае 1945 г. – генерал-полковник, командующий 1-й гвардейской танковой армией 1-го Белорусского фронта.

Армия Катукова атаковала Берлин с юго-восточного направления, поддерживая 8-ю гвардейскую армию (Василий Чуйков). Вела бои в районе Нойкельна и Темпельхова. Наступала в достаточно узкой полосе, ограниченной несколькими улицами.

Поэтому понесла значительные потери от артиллерии и фаустпатронов противника. 28 апреля части 1-й ГвТА вышли в район Потсдамского вокзала. С 29 апреля вели бои в парке Тиргартен. 2 мая соединилась там с частями 2-й гвардейской танковой армии (Семен Богданов) и 3-й ударной армии (Василий Кузнецов).

После войны Катуков продолжал командовать своей армией, вошедшей в состав Группы советских войск в Германии.

Кузнецов Василий Иванович (1894-1964)

В апреле-мае 1945 г. – генерал-полковник, командующий 3-й ударной армией 1-го Белорусского фронта.

21 апреля 3-я УА пересекла Берлинер-Ринг и вошла в северные и северо-восточные окраины Берлина. Прошла через районы Панков, Сименсштадт, Шарлоттенбург, Моабит. Начиная с 29 апреля части 3-й УА штурмовали район правительственных зданий на Кенигсплац, брали Рейхстаг. Утром 2 мая соединились в Тиргартене с частями 2-й гвардейской танковой армии (Семен Богданов) и 8-й гвардейской армии (Василий Чуйков).

По окончании войны Кузнецов продолжил командовать 3-й ударной армией, которая вошла в состав Группы советских войск в Германии.

Лелюшенко Дмитрий Данилович (1901-1987)

В апреле-мае 1945 г. – генерал-полковник, командующий 4-й гвардейской танковой армией 1-го Украинского фронта.

4-я ГвТА наступала в направлении на Потсдам, охватывая Берлин с юго-запада. 23 апреля армия вышла к реке Хафель и захватила юго-восточный район Потсдама – Бабельсберг. 25 апреля части 4-й ГвТА переправились через Хафель и западнее Берлина соединились с частями 2-й гвардейской танковой армии (Семен Богданов) и 47-й армии (Франц Перхорович) 1-го Белорусского фронта, наступавшими с севера.

Таким образом, кольцо окружения вокруг столицы Германии сомкнулось. 27 апреля 4-й ГвТА был взяла Потсдам, а 29 апреля – Павлиний остров на реке Хафель. Кроме того, армии Лелюшенко пришлось отражать на подступах к Потсдаму контратаку 12-й армии Вальтера Венка. В районах Берлина с плотной застройкой армии Лелюшенко воевать не довелось, поэтому ее потери были ниже, чем у других армий. 4 мая, после окончания битвы за Берлин, она была направлена на Прагу.

После войны Лелюшенко командовал разными военными округами. Затем был отправлен в отставку. В 1960-1964 гг. возглавлял ДОСААФ.

Лучинский Александр Александрович (1900-1990)

В апреле-мае 1945 г. – генерал-лейтенант, командующий 28-й армией 1-го Украинского фронта.

Армия Лучинского вела наступление на Берлин с юга. 23 апреля подошла к Тельтов-каналу, а затем вместе с 3-й ГвТА (Павел Рыбалко) вела бои в западной части Берлина.

После окончания Второй мировой войны в Европе Лучинский был отправлен на Дальний Восток. Там он командовал 36-й армией во время войны с Японией в августе 1945 г.

Перхорович Франц Иосифович (1894-1961)

В апреле-мае 1945 г. — генерал-лейтенант, командующий 47-ой армией 1-го Белорусского фронта.

Во время Берлинской операции 47-я армия охватила Берлин с северо-запада, заняла городской район Шпандау. 25 апреля к западу от Берлина совместно с частями 2-й гвардейской танковой армией (Семен Богданов) соединилась с 4-й гвардейской танковой армией (Дмитрий Лелюшенко) 1-го Украинского фронта, замкнув кольцо окружения вокруг германской столицы. 30 апреля перед силами 47-й армии капитулировала цитадель Шпандау.

После войны Перхорович продолжал командовать своей армией. С 1947 г. возглавлял управление в Главном штабе Сухопутных войск. В 1951 г. был отправлен в отставку.

Рыбалко Павел Семенович (1894-1948)

В апреле-мае 1945 г. — генерал-полковник, командующий 3-й гвардейской танковой армией 1-го Украинского фронта.

На Берлина армия Рыбалко наступала с юга. К 22 апреля она вышла к каналу Тельтов. 24 апреля форсировала его и вступила в районы Целендорф и Далем. Затем вела бои в Шенеберге и Вильменсдорфе.

После войны Рыбалко продолжал командовать своей армией. В 1947 г. был назначен командующим бронетанковыми и механизированными войсками СССР.

Чуйков Василий Иванович (1900-1982)

В апреле-мае 1945 г. – генерал-полковник, командующий 8-й гвардейской армией 1-го Белорусского фронта.

Получил широкую известность еще во время Битвы за Сталинград. Его 62-я армия (после сталинградских сражений переименованная в 8-ю гвардейскую) несколько месяцев вела в городе ожесточенные уличные бои. Опыт таких боев очень пригодился ей при штурме Берлина.

Столицу Рейха 8-я ГвА атаковала с восточного и юго-восточного направления при поддержке 1-й гвардейской танковой армии (Михаил Катуков). С боями заняла районы Берлина Нойкельн и Темпельхоф. 28 апреля 8-я ГвА достигла южного берега Ландвер-канала и вышла к Ангальтскому вокзалу. 30 апреля передовые части Чуйкова находились на расстоянии 800 метров от Рейхсканцелярии. 1 мая в штаб к Чуйкову пришел начальника генштаба германских сухопутных войск генерал Ганс Кребс, который сообщил о самоубийстве Гитлера и передал предложение Геббельса и Бормана о временном прекращении огня. Утром 2 мая в районе Тиргартена 8-я ГвА соединилась с частями 3-й ударной армии (Николай Кузнецов) и 2-й гвардейской танковой армии (Семен Богданов). Этим же утром в штабе Чуйкова генерал Гельмут Вейдлинг написал приказ о капитуляции берлинского гарнизона.

После войны Чуйков продолжил командовать своей армией. В 1949-1953 гг. был главнокомандующим Группой советских оккупационных войск в Германии. При Хрущеве стал маршалом (1955 г.), а в 1960-1964 гг. занимал должность главнокомандующего Сухопутными войсками и заместителя министра обороны СССР (1960-1964).

Взятие Берлина: танки ничего не боятся

Сергей Варшавчик, для МИА «Россия сегодня»

В Берлинской операции с советской стороны участвовали все рода войск, однако одну из «первых скрипок» сыграли бойцы и командиры четырех танковых армий. Зачастую они действовали в очень непростых условиях городского боя.

Ослепляя прожекторами

Военный историк Алексей Исаев полагает, что Жуков разработал достаточно грамотный план – как только немецкая оборона прорывается, его 1-я и 2-я гвардейские танковые армии вырываются на оперативный простор и замыкают кольцо окружения вокруг Берлина, не ввязываясь в затяжные городские бои. Одновременно, отсекая от берлинского гарнизона помощь со стороны мощной 200-тысячной немецкой 9-й армии, находящейся юго-восточнее столицы Германии, и одновременно препятствуя с запада подходу свежих резервов.

Однако немецкую оборону пришлось прогрызать, особенно на Зееловских высотах – в более чем 50 километрах восточнее Берлина. Последние представляли собой ряд холмов 40-50 метров высотой, с крутизной некоторых склонов до 30-40°.

Прогрызая оборону врага

Командующий группой армий «Висла» генерал Хейнрици предвидел подобное развитие событий. Немцы заблаговременно укрепили позиции, вырыв сплошные траншеи для пехоты, насытив оборону большим количеством огневых точек и противотанковых рвов. Подступы к высотам были заминированы и простреливались артиллерийско-пулемётным огнем. Причем плотность стволов была доведена противником до 200 орудий на один километр фронта. В составе 9-й немецкой армии было и более 500 танков.

Неудивительно, что советская пехота, достаточно быстро прорвавшая первую линию немецкой обороны, завязла у Зееловских высот. Командующий 1-й гвардейской танковой армией генерал Катуков вспоминал, что противник к тому же начал вводить в бой свежие резервы.

Ключ к городу

В этой драматической ситуации Жуков принял решение к вечеру 16 апреля ввести в бой обе свои танковые армии. Ожесточенное сражение за Зееловские высоты длилось три дня. Обе стороны понимали, что во многом это ключ к городу, который достанется победителю.

При этом Жуков подстегивал подчиненных грозными директивами. Вот, например, выдержки из его приказа по фронту от 17 апреля 1945 года.

«Хуже всех проводят наступательную Берлинскую операцию… 1-я танковая армия под командованием генерал-полковника Катукова и 2-я танковая армия под командованием генерал-полковника Богданова. Эти армии, имея колоссальнейшие силы и средства, второй день действуют неумело и нерешительно, топчась перед слабым противником…»

В итоге, 2-й гвардейской танковой армии генерала Богданова удалось нащупать слабое место в обороне немцев и, расширив его, позволить в конечном счете нанести удар силами сразу двух танковых армий.

Честолюбивый Конев

Однако до этого у Жукова состоялся неприятный разговор со Сталиным, который довольно раздраженно отчитал его за то, что маршал использовал танковые соединения как части прорыва. С другой стороны, видя, что берлинский «орешек» оказался крепче, чем предполагалось, Верховный главнокомандующий решил привлечь к овладению столицей Третьего рейха танкистов 1-го Украинского фронта.

Надо отметить, что маршал Конев был готов к такому повороту событий, втайне надеясь, что и ему достанется честь брать Берлин, и настраивая подобным образом своих подчинённых. Во всяком случае, 3-я (командующий – генерал Рыбалко) и 4-я (командующий – генерал Лелюшенко) гвардейские танковые армии заблаговременно находились на правом фланге фронта. Эдакий «рояль в кустах».

Позднее, в мемуарах, Иван Степанович Конев напишет о своём стремлении взять Берлин так: «Разумеется, это было и моим страстным желанием. Не боюсь в этом признаться и сейчас. Было бы странно изображать себя в последние месяцы войны человеком, лишенным страстей. Напротив, все мы были тогда переполнены ими».

Удар с юга

Когда 1-й Белорусский «забуксовал», 18 апреля обе танковые армии получили приказ Ставки совершить поворот на 90° и наступать на Берлин. 3-я гвардейская должна была овладеть Цоссеном, находящимся южнее германской столицы, 4-я гвардейская – выйти в район Потсдама, лежащего юго-западнее.

Немцы не ожидали такого – в прямом смысле слова – поворота событий. Стремительный удар с юга застал их врасплох. В итоге советские танкисты брали города с ходу, поскольку враг не успевал организовать сильную оборону. К сожалению для подчиненных Рыбалко, немецкая ставка верховного командования сухопутными войсками успела эвакуироваться из Цоссена, несмотря на категорический запрет Гитлера. Только после падения столь важного населенного пункта немцы поняли опасность, грозящую им с данного направления, и стали занимать оборону этой окраины Берлина.

А честолюбивый Конев подгонял своих командармов, требуя от них быстроты продвижения и смелого маневра танками и пехотой. 20 апреля им, например, поступило такое распоряжение: «Лично товарищам Рыбалко и Лелюшенко. Войска маршала Жукова в десяти километрах от восточной окраины Берлина… Приказываю обязательно сегодня ночью ворваться в Берлин».

В свою очередь Жуков приказывал своим подчинённым танковым армиям: «…поручается историческая задача: первой ворваться в Берлин и водрузить Знамя Победы».

Таран немецкой обороны

Быстрее в Берлине оказались всё же танкисты 1-го Белорусского – это произошло 21 апреля. Их коллеги с 1-го Украинского еще только подходили к юго-восточной, южной и юго-западной окраинам города.

Соревнуясь друг с другом, танкисты обоих фронтов не только выступили в роли «таранов» немецкой обороны, но и к 24 апреля замкнули кольцо окружения вокруг мощнейшей 9-й армии вермахта (дислоцировавшейся юго-восточнее Берлина), пресекая её попытки помочь берлинскому гарнизону.

Поскольку соединения 4-й гвардейской танковой армии разворачивались фронтом на запад, непосредственно в штурме Берлина приняли участие войска 1-й, 2-й и 3-й гвардейских танковых армий.

Что же касается танкистов 2-го Белорусского фронта под командованием маршала Рокоссовского, то и они (в составе 1-го гвардейского танкового корпуса генерала Панова, 3-го гвардейского танкового корпуса генерала Панфилова, 8-го гвардейского танкового корпуса генерала Попова, 8-го механизированного корпуса генерала Фирсовича) внесли весомый вклад в дело разгрома врага. В частности, активно противодействовали попыткам немцев задействовать в битве за Берлин свою 3-ю танковую армию и перебросить резервы из Курляндии.

Танкисты в Берлине

Возникает закономерный вопрос: а надо ли было вообще вводить танки в город, да ещё в такой огромный, как столица Третьего рейха? Ведь в условиях городского боя бронированная машина подчас оказывается далеко не столь грозным оружием, как на открытых пространствах. При этом становясь уязвимой для противотанкового оружия, такого, как, например, фаустпатрон.

Помимо этого, немцы задействовали в обороне своей столицы танки, многие из которых превратили в неподвижные огневые точки, вкопав на перекрестках улиц. Действительно, немцы в уличных боях оказывали ожесточенное сопротивление наступающим.

Споры по этому поводу идут до сих пор. Однако очевидно, что проводить штурм города силами лишь одной пехоты и артиллерии означало бы потерять темп наступления. Что было крайне невыгодно Красной армии, которая давала бы тем самым немцам время на укрепление своей обороны и подтягивание резервов. Стремительность атаки ошеломляет противника, подавляет его волю, увеличивает его потери и снижает свои.

Советские танки в Берлине, май 1945 го

Подобралось несколько хороших фотографий с любопытными деталями, не видными с первого взгляда.

Колонна ИС-2 около Рейхстага. На корме башни написано у ближнего танка его имя — Боевая подруга. Первый и единственный раз вижу имя у танка женского рода, что идет вразрез со всеми традициями в Красной Армии — обычно на броне писались имена, лозунги или что-то в таком духе.

Судорожно пытаясь наскрести хоть что нибудь на защиту Берлина, немцы даже выставили 2 пулеметных танка Мк.V времен 1й мировой. На самом деле это бывшие эстонские танки Мк.V, захваченные немцами в еще в 1941м и перевезенные в Берлинский музей.

«Т-34-85, упавший во вход станции метро на Александерплац в Берлине» (так подписана фотография). Как он туда попал — не успел затормозить на асфальте? или поврежденный танк спихнули туда в ходе продолжавшегося наступления, чтобы не загораживал дорогу другим танкам? Люк механика-водителя открыт, хочется верить что экипаж спасся — погибнуть за несколько дней до победы вдвойне горше.

Т-34-85 у Бранденбургских ворот. Флаг уже установлен. Обратим внимание на противокумулятивные экраны на бортах и на башне.

такой же Т-34, из той же самой части. Но у этого защитный экран установлен еще и на крыше башни. В условиях городского боя, когда стрелок с фаустпатроном мог располагаться на верхних этажах — вполне разумно.

Крылья сделаны из боковины топливной бочки, возможно предыдущие он потерял в бою — на лобовом листе отсутствуют запасные траки вместе с креплениями.

Редчайший танк на май 1945го — Т-34 (с 76мм пушкой) выпуска Сталинградского завода с 6-ти гранной башней образца 1942г. Все танки подобного типа к этому времени были потеряны в боях еще в 1943-44гг. Да и этому тоже досталось — выглядит он изрядно потрепанным. За ним идет уже Т-34-85, который и пришел ему на смену

Славный трофей. Похожий по размерам находится в Музее Вооруженных сил, возможно он это и есть. Интересны две бронемашины футуристического вида справа. Что это именно за вундервафли, точно не знаю, самому интересно — может кто нибудь подскажет.

Зверобои в городе. На фоне почти нетронутой городской застройки эти монстры особенно феерично смотрятся.

«Техника у моста через реку Шпрее в районе Рейхстага». Одно из самых горячих мест штурма. Просто завал из техники — и пушки и танки всяких видов и телеги какието.. всё закопченное.. И самое апокалиптичное что в кадре, при всей его насыщенности техникой, вообще нет ни одной живой души, не считая двух бродячих собак, которые своим присутствием фотографии добавляют еще больше пронзительности..

БМ ругается на некоторые фото

В историю Великой Отечественной войны навсегда вписаны имена 600 000 отважных женщин, сражавшихся наравне с мужчинами. Но Мария Октябрьская в мужском строю была не одна: все тяготы фронтовой жизни она делила со своей «Боевой подругой» — так назывался танк, построенный на личные сбережения и ставший легендой советских сухопутных войск.

Танк «Боевая подруга» со своей бригадой дошёл до Кёнигсберга. Танки с этим именем подбивали три раза, но танкисты присваивали имя «Боевая подруга» новым танкам в память о своей «маме», как они называли Марию Октябрьскую. Второй танк после освобождения Минска был сдан в ремонт, была получена новая машина, которая также получила название «Боевая подруга». Третья машина погибла под прусским городом Гумбинен. Четвёртая машина «Боевая подруга» и её экипаж во главе П. И. Чеботько закончили боевой путь под Кёнигсбергом[.
Кроме того, существовали и другие танки с таким именем. Так, женский коллектив Свердловского хлебомакаронного комбината на свои сбережения купил танк Т-34, также назвав его «Боевая подруга». Женщины вручали свой танк прямо на заводском дворе лейтенанту К. И. Байде (93-я танковая бригада) со словами: «Бейте ненавистного врага». Танк участвовал во многих боях, пока осенью 1943 года не сгорел в Курской битве. Однако экипаж остался жив, и работницы комбината снова собрали деньги и купили новый танк. Снова назвали его «Боевая подруга» и передали его командиру экипажа К. И. Байда, который прошёл с боями всю правобережную Украину. Так, 20—21 июля 1944 года в боях за город Львов его экипаж уничтожил 11 танков и до двух батальонов пехоты противника. 30 июля 1944 года танк был подбит у села Лютовиско в Карпатах, командир танка К. И. Байда погиб. В послевоенные годы в 68-м гвардейском танковом полку традиция называть танки именем «Боевая подруга» продолжилась.

Я не утверждаю, что это она ИСе, это просто пример надписи на танке, которую автор раньше не встречал.

Кстати, всегда интересовал вопрос-откуда «нищие» колхозники и рабочие брали сбережения на постройку танков и самолётов? Это ведь не единичный случай. Кто из нынешних гегемонов может, по деньгам, построить танк или самолёт? Пускай даже такой как Т-34 или Як.

Я не зря упомянул про «нищих» бесправных колхозников, вкалывающих за трудодни и зашуганных рабочих, въёбывающих за пайку и хлебные карточки, о которых нам постоянно втирают различные медиаличности. Как-то не вяжется всё это в систему угнетения, не находите?

Ну эта тема отдельного разговора и достаточно долгого и серьёзного, а медиаличностей не надо слушать, надо книжки по истории читать и собственной головой думать.

Людям хотелось чем-то помочь фронту, хотя бы так.

Дело в том, что даже в советское время, даже в войну, чтобы что-то произвести-нужны были деньги. Без них любая экономика, кроме бартерной, работает не очень, вернее-очень не работает.

Вообще-ранняя, скажем так, и средняя советская экономика была вполне себе кап. ффух, чуть не оговорился, хозрасчётная конечно. Счётчики на газ при Сталине, хозяйственные кооперативы, платное среднее образование.

А танк, если произведен, в любом случае окажется на фронте, его просто нет смысла выкупать. Другое дело, если бы они заграничную технику закупали сверх лендлиза.

Тогда танки были другие. Никакой электроники, трактор с толстым железом, литая башня и труба из нее. Т.е. стоило это не многим больше трактора, всем колхозом скинулись и чего бы не купить.

Я не эксперт, просто догадки.

Тигр стоил 250 000 рейхсмарок. (без снаряжения, только танк, полностью снаряженный 350 000)

т 34 уже при отлаженном производстве стоил около 180 000 рублей. Зарплата в СССР была в среднем 450 рублей в 45 году. Т.е. на 1 танк нужно было 400 средних зарплат.

Это как по нашему 12млн рублей.

Сумма большая, но я дуаю скинуться можно если много людей + какая-то поддержка предприятия.

Строили именно на личные сбережения. Попробуйте с нашей средней зарплаты в 35К (считаю-завышена, двадцать-двадцать пять, не более) накопить 12 лямов. Думаю, это нереально.

Все машины на улице стоят от миллиона рублей, их же кто-то покупает, а вместо 8-10 машин можно было купить один танк. Вот как-то так..

Речь же не о том чтобы один человек накопил 12 лямов, а 200-300 и более. Если с ЗП в 30к откладывать 15к ежемесячно (война все таки, можно и ужаться), то 300 человек накопят 12 млн меньше чем за 3 месяца.

Беда в том, что даже эти цифры лгут. Для своего времени тридцатьчетвёрка была вполне прошаренной боевой машиной, года этак до 42-го. Наравне, по крайней мере с панцерами того времени у немцев, если не лучше.

Современный нам российский танк (не Армата, конечно) стоил миллионов этак сто+). До того как Центробанк, сука, «нормализовал» курс рубля. Круто было бы купить такую тачку, скинувшись колхозом, да?

Не понимаю как могут лгать цифры? Что именно не соответсвует действительности?

Тут скорее моя ошибка-я предположил, что на 34-ку сложно набрать в переводе на современные деньги и современные зарплаты (впрочем я и сейчас так думаю). Но если прикинуть цену на современный танк-для рядовых граждан задачка вообще становится нереальной.

на последней фотке и увидел 3 человек, а не как написано «ни одной живой души»

Четверо их там, возле 2-х танкистов еще один сидит, а танки ИС-2 форсируют мост. На другой стороне моста силуэт бойца просматривается.

может они уже пали, но так как это были коммунисты, то они еще после смерти выполняли свои задачи!

отличная ссылка, спасибо

раньше и сайт неплохой был и инфа в коментах про второй бронеавтомобиль но администрация как то странно зачищает коменты

Сказка — ложь, да в ней намёк.

Многие помнят танк «Рыжий»

Но не все знают, что одно из имён, которым мог бы быть назван танк — «Маруся», которое экипаж таки посчитал не вполне уместным, и потому танк стал «Рыжим». В честь той же Маруси — Огонька.

Докопаюсь по танкам немного. Самоходки на фото-это ИСУ 122, а прозвище «Зверобой» в основном принадлежит ИСУ 152. Т 34-76 не сталинградский, сталинградские все так выглядели:

Поправьте, если не прав, не эксперт и в танки не играю.))

Все правильно на той фотке тагильский т-34, выпускавшиеся до 44 года а сталинградские легко отличить по отсутствию резиновых бандажей на катках что явилось следствием дефицита резины.

Называли Зверобоем су 152 .

«начали» называть, так как и на ису это тоже потом распространилось

А за ним чуть дальше стоит вообще раритет, выпущенный где-то в начале 20-х годов: Schupo-sonderwagen Benz/21 Typ VP 21

Был принят на вооружение ещё в Веймарской республике как полицейский броневик. Всего их было выпущено

В начале 1936 года фирма «Крупп» разработала шестиколесный бронеавтомобиль, использовав в качестве базы трехосное неполнолриводное (6×3) шасси L2H 143 легкого грузовика «Крупп-Протце».

Бронеавтомобиль «Крупп» был построен по компоновочной схеме с передним расположением двигателя, передними управляющими колесами и двумя задними ведущими осями. Корпус этой бронемашины изготавливался методом сварки и отличался большими углами наклона броневых листов, что повышало их пулестойкость. Противопульная бронировка защищала экипаж только от огня стрелкового оружия и мелких осколков.

Борта корпуса состояли из двух рядов бронелистов, установленных под углом друг к другу таким образом, что поперечное сечение по середине машины имело форму двух трапеций с общим основанием. В нижней части бортов боевого отделения были предусмотрены двери для посадки экипажа в машину.

У машины-прототипа на крыше боевого отделения, занимавшего заднюю часть корпуса, была установлена маленькая, но высокая шестигранная башня кругового вращения, вооруженная одним 7,92-мм пулеметом MG 08. Серийные бронемашины обладали большей огневой мощью — они вооружались уже тремя 7,92-мм пулеметами один из которых был смонтирован в лобовом листе башни нового типа — низкой и широкой в основании, а два других — в шаровых установках в лобовом и кормовом листах корпуса.

Отличительной особенностью крупповского корпуса, являлись большие бронекороба, получившиеся в результате крепления к аркам крыльев бронеэкранов, которые закрывали колеса до середины ступиц. Бронеэкраны задних колес крепились к крыльям с помощью шарнирных петель и при необходимости поднимались вверх, обеспечивая доступ к задним колесам и элементам ходовой части и подвески с целью их ремонта и обслуживания.

В моторном отсеке, расположенном в передней части корпуса, был установлен карбюраторный, четырехцилиндровый оппозитный двигатель воздушного охлаждения «Крупп» М-304 с рабочим объемом 3308 см3 развивавший мощность 44,1 кВт (60 л. с.). С двигателем взаимодействовала трансмиссия, в состав которой входили четырехступенчатая коробка передач Zf-Apnon Gb 35 с однодисковым сухим сцеплением, демультипликатор, два блокирующихся дифференциала и механические тормоза. Силовая установка позволяла бронемашине двигаться по шоссейным дорогам с максимальной скоростью 70 км/ч. При полной заправке топливного бака, вмешавшего 110 литров бензина, бронемашина могла пройти по шоссе 450 км, а по проселку 360 км.

В трехосной неполноприводной (6×4) ходовой части с подвеской на полуэллиптических листовых рессорах использовались односкатные колеса с пневматическими шинами. Несмотря на три оси, проходимость бронемашины оставляла желать лучшего, бронировка и вооружение были откровенно слабыми, поэтому военные не проявили к ней большого интереса.

Тактико-технические характеристики бронеавтомобиля «Крупп»

Габаритные размеры, мм: длина – 5070, ширина – 2200, высота — 2 300;

Вооружение: три 7,92 — мм пулемета «Максим» MG 08;

Двигатель: «Крупп» М-304, 4-цилиндровый, карбюраторный, воздушного охлаждения, рабочий объем 3308 см3 мощность 44,1 кВт;

Максимальная скорость, км/ч: по шоссе 70;

Запас хода, км: по шоссе – 450, по проселку – 360;

Оборона Берлина: Французы-эсэсовцы и голландские военные

2 мая 1945 года войска Красной Армии полностью овладели столицей нацистской Германии городом Берлином

2 мая 1945 года войска Красной Армии полностью овладели столицей нацистской Германии городом Берлином

Никогда еще в мировой истории такая мощная цитадель не бралась в столь короткий срок: всего за неделю. Германское командование тщательно продумало и отлично подготовило город к обороне. Каменные бункеры в шесть этажей, доты, дзоты, вкопанные в землю танки, укреплённые дома, в которых засели «фаустники», представлявшие смертельную опасность для наших танков. Особенно сильно был укреплён изрезанный каналами центр Берлина с рекой Шпрее.

Нацисты стремились не дать Красной Армии овладеть столицей, зная, что англо-американские войска готовят наступление на берлинском направлении. Однако степень предпочтения сдачи англо-американцам, а не советским войскам, была сильно преувеличена в советское время. 4 апреля 1945 г. Й. Геббельс записал в дневнике:

Главная задача прессы и радио — разъяснить немецкому народу, что западный противник вынашивает те же гнусные замыслы уничтожения нации, что и восточный… Мы должны снова и снова указывать на то, что Черчилль, Рузвельт и Сталин безжалостно и не считаясь ни с чем осуществят свои смертоносные планы, стоит только немцам проявить слабость и подчиниться врагу…».

14 апреля фюрер обратился с воззванием к вермахту:

Солдаты Восточного фронта, если в ближайшие дни и часы каждый из вас выполнит свой долг перед Отечеством, мы остановим и разобьем азиатские орды у ворот Берлина. Мы предвидели этот удар и противопоставили ему фронт невиданной мощи… Берлин останется немецким, Вена будет немецкой…».

Другое дело, что антисоветская пропаганда у нацистов была гораздо более изощрённой, чем против англо-американцев, и местное население восточных районов Германии испытывало панический ужас при приближении Красной Армии, а солдаты и офицеры Вермахта спешили пробиться на Запад сдаться там. Поэтому, И.В Сталин торопил маршала Советского Союза Г.К. Жукова как можно скорее начать штурм Берлина. Он начался ночью 16 апреля с мощнейшей артподготовки и ослеплением противника множеством зенитных прожекторов. После долгих и упорных боев войска Жукова овладели Зееловскими высотами, главным оборонным пунктом немцев на пути к Берлину. Тем временем танковая армия генерал-полковника П.С. Рыбалко, форсировав Шпрее, наступала на Берлин с южного направления. На севере 21 апреля танкисты генерал-лейтенанта С.М. Кривошеина первыми ворвались на окраины германской столицы.

Гарнизон Берлина дрался с отчаянием обреченных. Было очевидно, что ему не устоять против смертоносного огня советских тяжелых 203 мм гаубиц, прозванных немцами «кувалдой Сталина», залпов «Катюш» и постоянных бомбардировок авиации. Советские войска действовали на улицах города в высшей степени профессионально: штурмовые группы при помощи танков выбивали противника из укрепленных пунктов. Это позволяло Красной Армии нести сравнительно небольшие потери. Шаг за шагом советские войска подбирались к правительственному центру Третьего рейха. Танковый корпус Кривошеина успешно переправился через Шпрее и соединился с наступающими с юга частями 1-го Украинского фронта, замкнув Берлин в кольцо.

Пленные защитники Берлина — члены фольксшурма (отряда народного ополчения). Фото: www.globallookpress.com

Кто же защищал Берлин от советских войск в мае 1945 года? Штаб обороны Берлина призвал население готовиться к уличным боям на земле и под землей, используя линии метро, канализационную сеть и подземные коммуникации. На возведение фортификационных сооружений были мобилизованы 400 тысяч берлинцев. Геббельс приступил к формированию двухсот батальонов фольксштурма и женских бригад. 900 квадратных километров городских кварталов превращались в «неприступную крепость Берлин».

Наиболее боеспособные дивизии Ваффен-СС сражались на южном и западном направлениях. Под Берлином действовала вновь сформированная XI танковая армия под командованием СС-оберстгруппенфюрера Ф. Штайнера, в состав которой вошли все уцелевшие эсэсовские части городского гарнизона, резервисты, преподаватели и курсанты «Юнкерских школ СС», персонал берлинских штабов и многочисленных управлений СС.

Однако в ходе яростных боев с советскими войсками 1-го Белорусского фронта дивизия Штайнера понесла настолько тяжелые потери, что он, по его собственным словам, «остался генералом без армии». Таким образом, основную часть берлинского гарнизона составляли всевозможные импровизированные боевые группы, а не регулярные соединения Вермахта. Крупнейшим подразделением войск СС, с которым пришлось сражаться советским войскам, стала дивизия СС «Нордланд», её полное наименование – XI добровольческая танково-гренадерская дивизия СС «Нордланд». Она комплектовалась в основном из добровольцев Дании, Нидерландов, Норвегии. В 1945 году в состав дивизии входили гренадерские полки «Данмарк» и «Норге», добровольцы-голландцы были направлены в формирующуюся дивизию СС «Недерланд».

Также Берлин защищали французская дивизия СС «Шарлемань» («Карл Великий»), бельгийские дивизии СС «Лангемарк» и «Валлония». 29 апреля 1945 г. за уничтожение нескольких советских танков молодой уроженец Парижа из дивизии СС «Шарлемань» унтершарфюрер Эжен Вало был награжден орденом Рыцарского Креста, став одним из последних его кавалеров. 2 мая, за месяц до 22-летия, Важо погиб на улицах Берлина. Командир LVII батальона из дивизии «Шарлемань» гаупштурмфюрер Анри Фене писал в своих воспоминаниях:

В Берлине есть Французская улица и Французская церковь. Они названы так в честь гугенотов, которые бежали от религиозных притеснений и осели в Пруссии в начале XVII века, помогая строить столицу. В середине ХХ века другие французы пришли защищать столицу, которую помогали строить их предки».

1 мая французы продолжали сражаться на Лейпцигерштрассе, вокруг Министерства авиации и на Потсдамерплатц. Французские эсэсовцы «Шарлеманя» стали последними защитниками Рейхстага и Рейхсканцелярии. За день боев 28 апреля из общего числа подбитых 108 советских танков, французы «Шарлеманя» уничтожили 62. Утром 2 мая, вслед за объявлением о капитуляции столицы III Рейха, последние 30 бойцов «Шарлеманя» из 300 прибывших в Берлин покинули бункер Рейхсканцелярии, где, кроме них, уже не оставалось никого живого. Наряду с французами Рейхстаг обороняли эстонские СС. Кроме того, в обороне Берлина приняли участие литовцы, латыши, испанцы и венгры.

Члены французской дивизии СС «Шарлемань» перед отправкой на фронт. Фото: www.globallookpress.com

Латыши в составе 54-й эскадрильи истребителей обороняли от советской авиации берлинское небо. Латышские легионеры продолжали сражаться за Третий рейх и уже мертвого Гитлера даже тогда, когда немецкие нацисты прекратили борьбу. 1 мая батальон XV дивизии СС под командованием оберштурмфюрера Нейландса продолжал защищать Рейхсканцелярию. Известный российский историк В.М. Фалин отмечал:

Берлин пал 2 мая, а «местные бои» закончились в нем десятью днями спустя… В Берлине сопротивление советским войскам оказывали эсэсовские части из 15 государств. Там действовали, наряду с немцами, норвежские, датские, бельгийские, голландские, люксембургские нацисты».

По словам французского эсэсовца А. Фенье: «Здесь на последнюю встречу собралась вся Европа», и, как всегда, против России.

Свою роль в обороне Берлина сыграли и украинские националисты. 25 сентября 1944 г. С. Бандера, Я. Стецько, А. Мельник и ещё 300 украинских националистов были освобождены нацистами из концлагеря Заксенхаузен вблизи Берлина, куда их в свое время поместили нацисты за слишком рьяную агитацию за создание «Незалежной Украиньской державы». В 1945 г. Бандера и Мельник получили от нацистского руководства указание собрать всех украинских националистов в районе Берлина и защищать город от наступающих частей Красной Армии. Бандера создал украинские подразделения в составе фольксштурма, а сам скрылся в Веймаре. Кроме того, в районе Берлина действовало несколько украинских групп ПВО (2,5 тыс. человек). Половину III роты 87-го гренадерского полка СС «Курмарк» составляли украинцы, резервисты XIV гренадерской дивизии войск СС «Галичина».

Однако не только европейцы приняли участие в берлинском сражении на стороне Гитлера. Исследователь М. Демиденков пишет:

Когда в мае 1945 года наши войска вели бои на подступах к Рейхсканцелярии, их удивило то, что они наталкивались на трупы азиатов – тибетцев. Об этом писалось в 50-х годах, правда, мельком, и упоминалось как курьез. Тибетцы бились до последнего патрона, своих раненых пристреливали, в плен не сдавались. Ни одного живого тибетца в форме СС не осталось».

В воспоминаниях ветеранов Великой Отечественной войны встречаются сведения, что после падения Берлина в Рейхсканцелярии были обнаружены трупы в довольно странной форме: покрой был повседневным войск СС (не полевой), но цвет был тёмно-коричневый, а в петлицах не было рун. Убитые явно были азиатами и резко выраженными монголоидами с довольно тёмной кожей. Погибли они, судя по всему, в бою.

Следует отметить, что нацисты провели несколько экспедиций в Тибет по линии Анэнербе и установили крепкие, дружеские отношения и военный союз с руководством одного из крупнейших религиозных течений Тибета. Между Тибетом и Берлином были установлены постоянная радиосвязь и воздушный мост, в Тибете осталась небольшая немецкая миссия и рота охраны из войск СС.

В мае 1945 года наш народ сокрушил не просто военного противника, не просто нацистскую Германию. Была побеждена нацистская Европа, очередной Евросоюз, до этого создаваемый Карлом Шведским и Наполеоном. Как здесь не вспомнить вечные строки А.С. Пушкина?

Бедой России угрожая;

Не вся ль Европа тут была?

А чья звезда ее вела.

Но стали ж мы пятою твердой

И грудью приняли напор

Племен, послушных воле гордой,

И равен был неравный спор.

Но не менее актуальными становится сегодня следующая строфа из того же стихотворения:

Свой бедственный побег,

Кичась, они забыли ныне;

Забыли русский штык и снег,

Погребший славу их в пустыне.

Знакомый пир их манит вновь

— Хмельна для них славянов кровь;

Командуют танкисты: штурм Берлина огнём и гусеницами

Бои за Берлин дались советским танкистам нелегко. Но они достойно справились с поставленной задачей и взяли столицу рейха. Для этого они использовали весь опыт, умение и мастерство, накопленные за четыре года войны. Как именно проходили городские танковые бои советских солдат — в нашем материале.

Бои за Берлин дались советским танкистам нелегко. Но они достойно справились с поставленной задачей и взяли столицу рейха. Для этого они использовали весь опыт, умение и мастерство, накопленные за четыре года войны. Как именно проходили городские танковые бои советских солдат — в нашем материале.

Взять « логово зверя»

В ходе Великой Отечественной войны бронетанковые войска Красной армии накопили богатый опыт уличных боёв в крупных городах. Все они имели свои особенности, которые создавали советским танкистам немало трудностей.

Противник делал множество укрытий и препятствий, хорошо маскировал и защищал артиллерию. Танки во время штурма городов были ограничены в манёвре и обзоре. В бою им было непросто ориентироваться на улицах и вести обстрел целей, особенно если те находились на верхних этажах домов.

В городах советским танковым экипажам приходилось несладко. Но они учились на ошибках, промахах и потерях, постоянно совершенствуясь. Полученный опыт очень пригодился им во время взятия Берлина.

Примером тому служат действия 52-й гвардейской танковой бригады из 6-го гвардейского танкового корпуса 1-го Украинского фронта. При взятии « логова зверя» её танкисты действовали грамотно, имея соответствующую подготовку.

Тяжело в учении — легко в бою

Особенности уличного боя требовали от танкистов 52-й бригады тщательной подготовки. Её основные моменты заключались в следующих навыках.

Экипаж танка должен был тщательно подготовить машину к бою. Внимательно проверить и осмотреть, устранить все неисправности. Особое внимание следовало уделить работе « подъёмного, спускового и поворотного механизмов, а также прицельных приспособлений».

Каждому члену экипажа надлежало знать расположение в боеукладке снарядов по их типам и уметь быстро устранять неисправности вооружения в бою.

Командир танка должен был проверять, как машина разворачивается, и умеет ли механик-водитель делать разворот на улице вперёд и назад на 180 градусов.

Особое внимание при подготовке уделялось организации наблюдения в танке во время боя в любых условиях.

От умения быстро ориентироваться во время движения, не вылезая из машины, зависела жизнь танкистов.

Через прицел и смотровые приборы они должны были видеть всё, что происходило спереди, сзади и по бокам.

Кроме этого, танковые экипажи хорошо изучали место предстоящего действия. Важно было знать всё: расположение улиц, перекрёстков, парков, железнодорожных линий и метро. Командиры машин смотрели карты и планы, стараясь выяснить, где могут находиться вражеские огневые точки и как совершать обходные манёвры.

И конечно, танкисты уделяли внимание всем сигналам взаимодействия со своей авиацией и наземными войсками.

Именно такую подготовку прошли гвардейцы из 52-й бригады перед началом сражения за Берлин. Основываясь на ней, они использовали специальную тактику во время боёв в столице Третьего рейха.

Танки в городе

Ещё до начала наступления создали штурмовые группы. Они состояли из взвода танков, взвода пехоты, групп сапёров и разведчиков. Первоначально командиром штурмовой группы назначался офицер-пехотинец. Однако уже на второй день боев в Берлине от такой практики пришлось отказаться. Начальниками групп стали командиры танковых взводов.

Такое решение оказалось верным, поскольку танкисты постоянно находились на главном направлении боя. В итоге это привело к удачному сочетанию взаимодействия пехоты и танков, что стало залогом успеха в уличных боях.

Когда штурмовая группа двигалась по улице с одноэтажными и двухэтажными домами, танкисты могли стрелять по любому зданию. Впереди, прижимаясь к домам, по обеим сторонам улицы шли две боевые машины. Каждая обстреливала противоположную сторону.

Следом за ними наступала пехота. Остальные танки держались на некотором удалении от головных, готовые поддержать их огнём в любую минуту.

Как правило, когда немцев выбивали с очередного перекрёстка, на его охрану оставляли один танк. Экипаж всегда находился внутри и вёл наблюдение за обстановкой через открытые люки. За углами домов на перекрёстках выставляли наблюдателей.

Во время боя советские танкисты больше стреляли из орудия, поскольку пулемётный огонь был малоэффективен против немецких пехотинцев, которые укрывались за толстыми стенами строений. Танки слаженно обстреливали дома, баррикады и любые подозрительные места, где мог укрыться противник.

Как правило, за один день уличного сражения боевая машина расходовала до двух боекомплектов снарядов. Когда у неё заканчивались боеприпасы, ей на смену присылали резервный танк. Благодаря этому сила огня и скорость движения штурмовой группы не снижались.

Пехота — друг танкистов

Аксиомой уличного боя являлась поддержка танков пехотой, которая обеспечивала их безопасность. Особенно это касалось кварталов с многоэтажными зданиями, прилегавшими друг к другу.

Так, при выходе на Тильаллее одна из штурмовых групп оказалась именно в таком месте. Вражеские фаустпатронщики, находившиеся там, представляли для танков большую угрозу и задерживали их продвижение. В результате советским пехотинцам пришлось сначала выбить противника из зданий. Начиная с подвалов, этаж за этажом они очистили от немцев каждый дом, и только после этого боевые машины смогли ехать дальше.

Опыт боёв за Берлин показал, насколько нежелателен отрыв танков от пехоты — это приводило к серьёзным потерям.

На одной из берлинских улиц советские пехотинцы начали прочёсывать дома, оставив боевые машины без охраны. Этим тут же воспользовались немецкие фаустпатронщики, за короткое время подбив три танка.

Среагировав на столь неприятный опыт, командование бригады немедленно прикрепило к каждой машине персональных « ангелов-хранителей» — двух-трёх автоматчиков. Их задачей была непосредственная охрана танков. Остальная пехота обычно находилась впереди на расстоянии 30-50 метров.

Командиры танков лично знакомились с прикреплёнными к ним « хранителями» и сами руководили действиями автоматчиков. С их помощью танкисты передавали донесения, приказания, вели наблюдение и контактировали с остальной пехотой. Комический эпизод из фильма « На войне как на войне», где сержант Домешек учит новобранцев правилам обращения с самоходкой, в Берлине был бы очень актуален.

Танкисты берут Берлин

О том, как воевали на улицах столицы Германии гвардейцы 52-й танковой бригады, говорят эпизоды из действий штурмовых групп. Во многих случаях успех боя зависел от смелости, решительности и инициативы их командиров.

Например, 24 апреля 1945 года путь группе гвардии младшего лейтенанта Замайпотдинова на одной из берлинских улиц преградила баррикада, которую защищала немецкая зенитная батарея. Это препятствие и огонь вражеских зениток задержали продвижение вперёд целого танкового батальона.

Командир батальона, не разобравшись в обстановке, послал два танка в обход баррикады. Но танкисты Замайпотдинова решили эту проблему по-своему. Они открыли массированный пушечный огонь по препятствию и пробили в нём проход. Затем через него на большой скорости, обогнав пехоту, прорвался танк младшего лейтенанта Тюкавкина.

Воспользовавшись тем, что зенитки временно прекратили огонь, Тюкавкин сблизился с ними и расстрелял. Этот решительный бросок позволил очистить от немцев улицу в самые сжатые сроки. К сожалению, позже храбрый офицер погиб.

В тот же день группа гвардии лейтенанта Павлова форсировала канал Тельтов ( южный фас Берлина), выйдя на его правый берег. Танки прошли полкилометра вдоль канала на запад, но остановились, наткнувшись на вражескую батарею. Пехота быстро определила, откуда вёлся огонь. Гвардии младший лейтенант Владимиров выдвинул свою машину вперёд и уже со второго выстрела уничтожил пушку с расчётом. После этого немцы отступили.

При соединении с частями 1-го Белорусского фронта грамотно и храбро действовали танкисты из группы гвардии младшего лейтенанта Шапкина. Немцы ожесточённо сопротивлялись, простреливая единственную улицу, разъединявшую войска обоих фронтов.

Шапкин оценил обстановку и принял верное решение. Под его командованием танки штурмовой группы на большой скорости проскочили простреливаемый участок и соединились с частями соседа. После этого немцы прекратили огонь и сдались.

В бою на Зальцбруннерштрассе Шапкин тоже отличился. Немцы попытались напасть на советские танки с тыла. Один панцер с развёрнутой в их сторону пушкой стал выдвигаться на перекресток, чтобы занять позицию для стрельбы. Танк Шапкина как раз находился рядом. Предупреждённый об опасности наблюдателем, он своевременно открыл огонь и уничтожил противника.

Берлин взят!

Для 52-й гвардейской танковой бригады бои в немецкой столице завершились к 10:30 2 мая 1945 года. После рывка танков Шапкина на Вайцштрассе бригада соединилась с войсками 1-го Белорусского фронта в районе станции Шарлоттенбург, после чего противник прекратил сопротивление и сложил оружие.

К сожалению, взятие Берлина обошлось 6-му гвардейскому танковому корпусу недёшево. С 16 апреля по 9 мая 1945 года его потери составили 62 танка, 18 из которых пришлись на 52-ю бригаду. За этот период боёв корпус потерял убитыми 368 солдат и офицеров.

Тем не менее танкисты выполнили свою задачу. Ведя бои в сложных городских условиях, они очищали от противника дом за домом, улицу за улицей. Опираясь на подготовку и тактику, гвардейцы смогли вынудить врага прекратить сопротивление, нанеся ему большие потери. По данным штаба корпуса они уничтожили 80 единиц бронетехники, более трёх тысяч солдат и офицеров, а также взяли в плен 2110 человек.

Благодаря слаженной и чёткой работе танкистов, а также безграничному мужеству наших солдат, Берлин удалось взять.

63. Советские танки в Берлине

20 апреля 1945 года, на подступах к Берлину, расположение штаба 1 гвардейской танковой армии

С Жуковым трудно разговаривать.

Генерал-полковник Катуков звонил ему, измотанный долгими часами боев у Зееловских высот.

— Георгий Константинович, долго не продержимся: левый фланг у нас открыт, а немец прет, как бешеный.

— Отсиживаетесь по блиндажам? За своими танкистами не смотрите?!

— Дайте хоть кого-то! — закричал в ответ Катуков. — Контратаки гитлеровцев не ослабевают, а с такими силами, как у меня, далеко вперед не уйдем.

Жуков замолчал и молчал долго.

Катуков затаил дыхание.

— Так, — сказал наконец командующий фронтом, — в резерве у меня сейчас есть кавалерийский корпус. Отдаю вам, ждите — придут. Но до их прихода — держать оборону, так вас и так! Жестко держите оборону фланга. Иначе не только танковой армии — всему фронту. — Он запнулся, подбирая более корректное слово, нежели то, что вертелось у него на языке. — Не поздоровится нам, товарищ Катуков!

Кавалеристы действительно появились быстро.

А вслед за ними прилетела и радиограмма от командующего:

«Первой гвардейской танковой армии поручается историческая задача — первой ворваться в Берлин и водрузить Знамя Победы. Лично вам поручается организовать исполнение. Не позднее четыре часов утра 21 апреля любой ценой прорвитесь на окраину Берлина».

В этом — весь Жуков. «Любой ценой».

Возможно ли это физически — вот вопрос.

— Задача поставлена, товарищи, — усталым голосом произнес Катуков. — Значит, должны исполнить. Дадим Гитлеру последнего пинка — высокой квалификации и в указанном направлении!

. Путь к Берлину проходил через леса. Дальше начиналась цепь озер, танки там не пройдут.

А леса горели, и дым пожаров заволакивал все вокруг, мешал видеть.

На каждом шагу танкистов поджидали замаскированные орудия и «фаустники».

Мотострелков пустили перед танковой бригадой.

— Ваша задача, — объяснил Михаил Ефимович Катуков, — обнаруживать и уничтожать засады. Сейчас главным противником наших танков является не столько танк врага, сколько этот клятый «фауст».

. Сержант Пепелюк, немолодой уже человек, с зеленой ленточкой «сталинградской» медали, первым заметил опасность.

— Затаился, — пробормотал он. — Не знает, что я его вижу.

У Пепелюка было «ночное зрение» — как у кошки, чем он немало гордился. Он действительно видел лучше, чем другие.

Порыв ветра отвел в сторону завесу дыма — на один миг, но этого хватило. Пепелюк выстрелил из личного оружия, и на дорогу выпал человек, все еще сжимавший фаустпатрон.

— Ребенок! — Глаза Пепелюка округлились.

Немало немцев убил он сам, дважды ранили его самого; видел он, как погибали его боевые товарищи. В сожженных немцами деревнях попадались ему и тела детей. Но никогда в жизни Павло Пепелюк не поднимал руки на ребенка.

— Да что это такое? — вскрикнул он.

Мальчик лет четырнадцати с фашистской повязкой на руке лежал перед ним на дороге.

— Гитлер призывает в армию подростков, — сказал лейтенант Васькин, командир отделения мотострелков. Он остановился рядом посмотреть. — Плохи его дела.

— Плохи не плохи, а такое дитё с «фаустом» много дел наворотить может, — пробормотал Пепелюк. — Вот и думай, как быть.

— Ты не думай, Пепелюк, — посоветовал Васькин. — Твоя задача — обеспечить проход нашим танкам на Берлин. А смерть этого ребенка пусть на тех будет, кто его в бой отправил.

Подминая под гусеницы кустарники, двигались через лес советские танки.

Они шли на Берлин.

21 апреля 1945 года, предместье Берлина Кёпеник

И снова Жуков, как и в былые времена, действовал танками «нестандартно» — как кавалерией. Бросил их, всю силу, против одного города.

Он спешил. Ходили слухи, будто немцы пытаются заключить с союзниками сепаратный мир. Словом, нужно было брать фашистского зверя за горло прямо в его берлоге — и как можно скорее.

Зазвонил телефон. Жуков метнулся к аппарату, схватил трубку, сказал — как ему показалось, спокойно (на самом деле почти крикнул):

— Жуков у аппарата!

— Это Дремов, — раздался флегматичный голос комкора. — Докладываю. Мой корпус, взаимодействуя с пехотой Чуйкова, ворвался в Кёпеник.

Жуков метнулся к карте: Кепеник — ближний пригород Берлина, фактически — уже сама столица.

— Берзарин был на севере, как далеко продвинулся сейчас — не знаю.

Жуков бросил трубку.

Сбывается самое несбыточное — то, что под Сталинградом, под Курском казалось почти невозможным.

Советские танки — в Берлине.

Предстояли последние схватки с врагом. И никто не сомневался в том, что этот бой будет самым жестоким.

21 апреля 1945 года, Эркнер, командный пункт Катукова

— Михал Ефимыч, — голос командира корпуса Бабаджаняна подрагивал, и Катуков с удивлением понял, что тот удерживается от смеха, — у меня тут нарисовались японцы. Что с ними делать?

— Какие японцы, что вы несете? Откуда вы взяли японцев? — взорвался Катуков.

— Да черт их знает, говорят — посольство.

— Шлите их сюда, разберемся, какое еще посольство.

Через час на командном пункте возникли японцы. Им показали «главного» — на неискушенный взгляд, командующий сейчас мало отличался от простого офицера, выглядел почерневшим от усталости и отнюдь не щегольски одетым.

Катуков с трудом скрывал изумление, видя, как эти люди вежливо кланяются ему.

— Кажись, не слишком они уверены в нашем теплом приеме, Михал Ефимыч, — заметил начальник оперативного штаба Никитин. — А?

— И с чего бы? Они же союзники нашего злейшего врага! — ответил Катуков. — Однако помните директиву «об изменении отношения к немцам» — ну, ту, где нам категорически не рекомендуется мстить местному населению? И Кутузов то же говорил, когда французов добивали.

— Так то Кутузов. — неопределенно произнес Никитин.

Один из японских дипломатов довольно сносно говорил по-русски.

— Мы хотим наша родина, — сообщил он. — Линия фронта — страшно

— Как вам в голову пришло искать защиты у нас? — спросил Катуков.

Ясное дело, подумал командующий, немцы-то их защитить уже не смогут.

— Будем их считать беженцами, — решил Катуков. — Дайте им транспорт и отправьте в штаб фронта.

Когда японцев препроводили, Никитин восхищенно произнес:

— Да вы дипломат, товарищ командующий! А скажите-ка, давно ли вы ели?

— Некогда мне режим соблюдать, — отмахнулся Катуков.

— Вот скрутит язва посреди боя — будете знать, — предупредил начальник штаба.

22 апреля 1945 года, Берлин

Лейтенант Шкварин остановился, открыл люк танка.

Тяжелые танки ИС-2 двигались по улицам «елочкой». По узкой улице одновременно могли пройти только две машины, одна чуть впереди другой.

Первый танк простреливал правую сторону улицы, второй — левую. Другая пара шла следом за первой, поддерживая ее огнем.

На броне передвигались автоматчики, и при встрече с противником они спешивались и вели бой. Именно они уничтожали «фаустников» — главное оружие против тяжелого танка.

— Что там, товарищ лейтенант? — спросил водитель.

На стене одного из домов кто-то написал крупными, неровными буквами, торопясь начертить осколком кирпича указатель-стрелку: «ДО РЕЙХСТАГА — 15 КМ».

— Почти дошли, — выдохнул Шкварин. Он закрыл люк и дал команду продолжать движение.

Свыше пятисот зданий столицы рейха были превращены в опорные пункты. Они прикрывали друг друга огнем, связывались подземными коммуникациями.

Мосты были заминированы, но не подорваны — вопреки воле Гитлера рейхсминистр вооружений Альберт Шпеер запретил взрывать объекты в столице. Гитлер уйдет, Германия останется.

Русские саперы шли перед танками, расчищая для них дорогу.

23 апреля 1945 года, берег реки Шпрее

Катуков вышел из машины.

Перед ним раскрывалась панорама города Берлина.

Огромный город горел. В небо вздымались языки пламени, нижний слой облаков был подсвечен багровым.

Перед советскими танками лежала последняя водная преграда — река Шпрее

Катукову показали, где находится командный пункт. Иван Федорович Дремов сидел в полуподвале полуразрушенного здания, недалеко от набережной реки.

Коптила лампа, карта города, разложенная перед Дремовым, была истрепана на сгибах, заляпана пятнами копоти.

Лицо комкора потемнело от усталости. Впрочем, сам Катуков выглядел не лучше.

— Что у тебя, Иван Федорович?

Катуков сел.

— Мост через реку немцами взорван. Сейчас специальные отряды форсируют Шпрее. Они прикроют саперов, пока те будут наводить переправу.

— Ясно, — кивнул Катуков. — Я тебе подброшу огоньку на тот берег. Больно упрямый немец тут засел, палит из всех видов оружия.

— И носу не высунешь туда. Эсэсовцы засели. Старые наши знакомые, еще по Сталинграду.

Дремов снял трубку полкового телефона, переговорил с артиллеристами.

Огонь тотчас усилился. Катуков подошел к окну полуподвала, выглянул наружу. На противоположном берегу бушевало пламя, клубился дым.

Дремов слушал грохот, видел пожар, и лицо его оставалось абсолютно спокойным.

Вошел лейтенант, серый от пыли.

Перевел взгляд с Дремова на Катукова, замешкался — кому докладывать.

— Докладывайте, товарищ лейтенант, — ободряюще кивнул Катуков.

— Девятнадцатая гвардейская мехбригада форсировала Шперее через железнодорожный мост, севернее Адлерсхофа.

— Отлично! — воскликнул Катуков (куда более эмоциональный, нежели Дремов). — Часть корпуса отправляем к железнодорожному мосту, а остальные части будем переправлять здесь, по мосту, который наведут саперы.

— Мост будет часа через три, — заверил Дремов.

24 апреля 1945 года, район Адлерсхоф, Берлин

— Товарищ Жуков, — Катуков старался говорить спокойно, — в ночь на двадцать четвертое все части Первой гвардейской танковой армии переправились через Шпрее в районе Адлерсхоф — Бонсдорф. Мы готовы наступать к центру Берлина с юго-востока.

— Хорошо, — обрубил Жуков.

— Товарищ Жуков, до сих пор мы действовали в одной полосе с армией Чуйкова, и он был старшим.

— И это правильно, — сказал Жуков. — Претензии?

— В городе иная обстановка, товарищ командующий фронтом. Дайте нашей танковой армии самостоятельную полосу наступления в Берлине.

Жуков немного поразмыслил. Но Катуков знал, что делает: вера Георгия Константиновича в танки была велика.

— Действуйте, — сказал наконец командующий. — Будете наступать по улицам Вильгельмштрассе, по направлению к парку Тиргартен — зоопарку, — это уже совсем близко к имперской канцелярии и рейхстагу. От обычных зверей — к зверью в человеческом обличьи!

Чувствовалось, что Жуков изучил карту Берлина досконально и мог ходить по этому городу с закрытыми глазами.

— И будьте осторожны, — прибавил командующий. — Там в каждом канализационном люке засело по «фаустнику».

28 апреля 1945 года, 20 часов, Берлин

— Товарищ Катуков! — Голос был незнакомый. — Это штаб фронта, майор Иващенко. Приказ командующего: по рейхстагу огонь не открывать! Повторяю: не открывать огонь по рейхстагу. Как поняли?

— Понял, — ответил Катуков, ошеломленный. — По рейхстагу огонь не открывать. Но. почему?

— К рейхстагу уже вышли части генерал-полковника Кузнецова. Там уже наши! — штабист не выдержал — в его голосе прозвучало ликование. — Наши!

Катуков положил трубку.

Обидно, конечно, подумал Катуков. Честь водрузить Знамя Победы над рейхстагом выпадет другой части.

Но главное — это Победа. Все ради нее.

И первая задача Первой гвардейской танковой — зоологический сад. Подступы к рейхстагу. Осталось совсем чуть-чуть.

Катуков подошел к окну.

Из окна командного пункта уже видны были Бранденбургские ворота.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector