0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Мой путь к богу

Мой путь к богу

Живые свидетельства 2000-х годов

© Свято-Филаретовский православно-христианский институт, 2016

Эта небольшая книга – сборник воспоминаний и размышлений людей разных возрастов, судеб, духовного и житейского опыта о своем пути к Богу и в Церковь. Объединяет воспоминания то, что в какой-то момент их авторы увидели свою жизнь как путь, по которому их ведет Бог, и возблагодарили Его за это. Тексты написаны в редком для нашего времени жанре – жанре свидетельства, отражающем личный опыт встречи человека с Богом, который всегда уникален и никогда не повторяется. И хотя путь и опыт у каждого свой, однако в каждом пути есть сходные рубежи, поэтому книга может быть назидательной для всех, кто ищет свой путь к Богу и в Церковь или уже идет по нему.

Название сборника «Мой путь к Богу и в Церковь» и сама тема, над которой размышляют авторы текстов, вспоминая и анализируя свой духовный путь, родились из вопроса: можно ли прийти к Богу и не прийти в Церковь? Опыт жизни этих людей свидетельствует о том, что когда человек обретает живую и действенную веру во Христа, ему открывается путь в Церковь – собрание таких же, как он, учеников Христовых.

Эта книга о том, как человек откликается на призыв Божий и входит во врата Церкви, об открытиях, которые люди делают на этом пути.

Воспоминания каждый из авторов писал для себя. Эти свидетельства искренни и правдивы, что для нас особенно ценно. Авторы нижеприведенных текстов дали свое согласие поделиться с нами своим духовным опытом.

Христос пришел лично ко мне

Когда я была ребенком, отец подарил мне детскую библию с красивыми картинками. Я очень полюбила эту книгу и буквально впитала все, что в ней было написано. Я росла в атеистической среде, единственное, что я знала, что мой папа еврей, и поэтому мы не можем жить вместе (его верующие родители были против нееврейской жены и детей). Родители мне никогда ничего не рассказывали про Бога. От бабушки у меня осталась икона, напечатанная на обыкновенной бумаге под пластиковым стеклом. Я часто брала эту икону и разговаривала с Богом. Это был первый опыт молитвы. Я говорила Ему все, о чем думаю и мечтаю, чего мне не хватает, и как я Его люблю. В 6 или 7 лет я попросила маму меня крестить вместе с моим маленьким племянником. Мама пожала плечами и отвела меня в церковь. Тогда все крестились. На этом моя христианская жизнь закончилась, я только по-прежнему разговаривала с Богом по ночам, искренне по-детски молилась.

Когда я стала подростком, мне стало стыдно за мою веру, за крещение. Я увлекалась различными субкультурами, любила вампиров, ведьм и прочую чушь. Меня интересовала тема смерти и черной магии. Не могу сказать, что это было серьезно, мне хотелось шокировать всех, хотя вокруг меня христиан как таковых не было, но мне хотелось заявить, что Бога нет, прежде всего самой себе, чтобы делать все, что хочется. Мне было очень стыдно за свои молитвы. И однажды напоказ перед подругой я разбила мою любимую, бабушкину икону… Я стала ужасно суеверной. Помню, ехала в лифте и думала, если успею найти ключи в сумке до того, как лифт откроет двери, то будет так-то и так-то. И это сбывалось. Такое вот язычество.

Потом я оставалась скорее агностиком, была открыта всему. Я была в поиске.

По мере того как я росла, у меня в голове вырисовывались две цели моего существования: 1) поступить в престижный вуз, 2) найти настоящую любовь. С первой целью оказалось все проще. Я казалась себе умной, начитанной, интеллигентной. А исполнение второй цели требовало много жертв. Я не отличалась ничем от других молодых людей.

Завоевание любви, эти люди, которых, как мне казалось, я любила, оставили во мне ужасные раны, которые не зажили до сих пор.

В 2008 г. на одной из вечеринок мой друг подошел ко мне и сказал: «Пообещай, что съездишь со мной в одно место утром». Мне было ужасно тяжело после бессонной ночи, после всего этого дурмана, но я согласилась. Это было второй раз, когда Господь позвал, а я отозвалась. Мы приехали на службу в Новодевичий монастырь. Я испытала очень сильное чувство стыда за свою жизнь, слезы лились потоком и, главное, я видела людей вокруг, и мне казалось, что они такие чистые и светлые, а я напротив. Я была очень счастлива, появилось ощущение, что нужно прекратить эту беспутную жизнь, но я испугалась. Мне стало страшно, что я буду одна, что никто меня не будет любить, я не верила, что мне будет достаточно Господней Любви. Я опять отвернулась от Бога. Зимой я поехала в Израиль. Там я ощутила нечто…

Я решила принять гиюр и стать иудейкой. Я осознанно отреклась от Христа, поверив, что Христос был всего лишь человеком – реформатором иудаизма. Я скрывала факт своего крещения, хотела быстрее избавиться от него. Мне очень хотелось, чтобы меня признавали евреи, я даже думала сменить фамилию матери на отцовскую. Но сил на изучение иудаизма и Торы не было, и как-то все утихло.

Так я жила еще 2 года, проваливаясь все глубже и глубже во тьму. Этот путь меня губил не только в духовном, но и в физическом смысле. Теперь я понимаю, что было так жутко из-за того, что я чувствовала всю ложь этого пути. Я отчаянно желала любви, и думала, что мне ее может дать человек. Я ждала ощущения счастья, творческого прилива, искала удовольствий. Я хотела уважения и признания, гордилась учебой и мечтала о карьере. Осенью 2010 г. я легла в кризисный центр. Психиатр лечил меня таблетками, православный психолог говорил о том, что уныние – это смертный грех. Тогда меня это только разозлило. Я не видела смысла в жизни. Я говорила, что хочу умереть, просила, чтобы кто-то мне объяснил, зачем мне жить. Я была уверена, что смысл существует, но из-за того, что не видела его, я болела физически и душевно.

Я всегда немного завидовала людям, которые уверовали в Христа резко, ярко. Они куда-то поехали, с кем-то поговорили, прочитали Евангелие… и раз. Мои изменения происходили очень медленно. Они как бы вплетались органично в мою жизнь, и вроде все было по-прежнему. Однажды я захотела пойти в церковь и сказала об этом своему жениху. Он обрадовался и сказал, что сам хотел мне предложить, но боялся. Я рассмеялась, так как боялась предложить это ему. Так мы начали ходить в храм. Слава Богу, что мы попали в храм свв. Косьмы и Дамиана в Шубине. Я даже боюсь представить, что было бы, если бы я пошла в храм возле своего дома, из которого меня однажды выгнали за платочек не на всю голову.

Пытаюсь вспомнить, в какой момент я прочитала Евангелие, когда начала молиться, и не помню. Теперь я понимаю, что это была личная встреча с Христом. Для меня было откровением, когда я поняла, что Христос пришел лично ко мне, а не коллективно ко всем, и Он всегда был со мной, только я отворачивалась. Опять возникло сногсшибательное чувство, что я вижу Свет. Потом была первая исповедь и первое Причастие, книги о. Александра Меня и вл. Антония Сурожского.

Но иногда мне казалось, что я трачу свое время в церкви.

На оглашение я пошла только по вере. Ничто другое не могло заставить меня. Я видела плоды этого, я видела изменившегося моего старого друга, который водил меня несколько лет назад в Новодевичий. И я поверила, что тоже когда-то смогу свидетельствовать о Христе своей жизнью. Собственно, оглашение стало самым крутым поворотом на пути к Богу, это нелегкий путь в гору.

Раньше, когда у меня спрашивали про заветную мечту, я не знала, что ответить, чувствовала, как мелко все то, чего мы хотим, всегда знала, что есть Смысл. «Что пользы человеку от всех его трудов, над чем он трудится под солнцем? Род уходит, и род приходит, а Земля остается навек» – эти строки я всегда любила.

Мой путь к богу

Многие люди имеют всё. однако имеют при этом печаль, потому что им не хватает Христа.

Старец Паисий Святогорец

Я не верила в Бога

Эти слова старца Паисия в полной мере относились и ко мне. Всю жизнь, прожитую до клинической смерти, которую я перенесла в 40 лет, можно просто перечеркнуть. Было все: обеспеченная семья, муж, дочь; но в душе было пусто. Впоследствии я осознала причину заполнявшей меня пустоты — я не верила в Бога. Блаженны те, кто не видя, уверовали. Я уверовала как Фома, увидев все собственными глазами после своей смерти.

До своего обращения я не была атеисткой, наоборот, хотела узнать что-то о Боге, читала брошюры о Христе, распространяемые иеговистами, в течение полугода занималась с женщиной-иеговисткой, которая приходила ко мне домой. Вскоре я серьезно заболела, и наши занятия закончились. После болезни я какое-то время чувствовала себя довольно хорошо, но внезапно произошло событие, которое совершенно изменило мое мировоззрение и всю последующую жизнь. Накануне своего сорокалетия я почувствовала себя нездоровой; со мной случился приступ, после которого я была доставлена в больницу.

Врачи, неправильно поставившие диагноз, осложнили течение болезни, после чего я начала умирать от тотального некроза поджелудочной железы. Тогда же я впервые испытала сильное желание исповедоваться и причаститься Святых Христовых Тайн. И стоило мне об этом подумать, как буквально через полчаса ко мне в палату вошел священник, Я была удивлена, что мое желание так скоро исполнилось. Как выяснилось позже, именно в этот день мама вместе с моей подругой решили навестить меня. Они вышли на улицу, чтобы поймать машину, и увидели во дворе мужчину, который садился в автомобиль. Мама попросила его подвезти их и по дороге рассказала, что у нее умирает дочь. Водитель оказался верующим человеком (позже он пошел учиться в духовную семинарию и стал священником).

Он не взял денег за проезд и предложил попросить батюшку из больничного храма исповедовать и причастить меня. И так все совпало, что священник как раз отслужил Литургию, был свободен и согласился зайти ко мне. Так перед клинической смертью состоялись моя первая исповедь и первое Причастие.

После Причастия на некоторое время я почувствовала облегчение, а потом потеряла сознание и ощутила себя в воздухе, смотрящей вниз на собственное окровавленное тело. Оно лежало на операционном столе, и хирург огромными небрежными стежками зашивал его, готовя в морг. Неожиданно я услышала грозный голос: «Ну что, поверила в Бога?’ Ужас пробрал меня до костей, а я поняла, что нахожусь ужe на «том свете». Этот миг я запомнила на всю жизнь.

Именно тогда я осознала, что все, что я читала о загробной жизни — правда. Но трагедия заключалась в том, что вернуться обратно и рассказать своим близким о том, что я видела — уже невозможно.

Однажды умерев, уже нельзя покаяться

В это же время я поняла, что со мной разговаривает мой Ангел Хранитель и что общение наше происходит без слов. Я его не вижу, лишь слышу голос и мгновенно получаю ответ на любой вопрос. Он сказал мне, что я умерла, и дороги назад нет. Однако через некоторое время я почувствовала, что меня со страшной скоростью везут куда-то на каталке. Потом я поняла, что мое тело подсоединили к какому-то аппарату. Все это время я слышала голоса людей, находившихся рядом. Так и мы думаем об умершем человеке, что это лишь тело, а на самом деле он слышит, как констатируют его смерть, видит все, что происходит вокруг. Вообще весь пережитый мною опыт смерти — все было удивительно и страшно. Страшно оттого что, однажды умерев, покаяться, отмолиться и привести близких: к покаянию мы уже не можем, а удивительно то, что есть вечная жизнь, есть Бог. Вот такое необыкновенное двоякое чувство.

Тогда передо мной пронеслась вся моя жизнь. Почему-то мгновенно проснулась совесть. Как быстро сменяющие друг друга кадры, я видела все свои дурные поступки, за которые не принесла покаяния. И самое удивительное, что, видя все это, я начала молиться. Потом узнала, что молилась я словами Иисусовой молитвы. И молилась с таким отчаянием, с такой надеждой на милосердие Божие. что сама удивилась тому, откуда мне все это известно. Но когда я произносила: «Господи, помилуй!» (а это был настоящий крик души!), через какой-то промежуток времени слышала ответ: «Нет». Так продолжалось три раза: мольба о спасении и отрицательный ответ. Это мой Ангел Хранитель просил обо мне Господа, но Его разговор с Богом я не слышала, мне сообщался только результат: «Нет, Бог тебя пока не милует ». Но все же у меня в душе почему-то оставалась надежда.

А потом я начала летать на огромной скорости по каким-то трубам. Казалось, это мое состояние длилось целую вечность. Как потом выяснилось, меня повезли в Институт Хирургии РАМН. Муж приехал за мной на машине. К тому времени было зафиксировано пять минут смерти. В машине «Скорой помощи» сердце, почки, легкие функционировали только за счет аппаратов интенсивной терапии.

Когда муж перевозил меня. Ангел Хранитель сказал: «Я не знаю, куда тебя везут, это не запланировано » . Со мной произошло что-то непредвиденное. Я полетела куда-то по трубе, но при этом постоянно чувствовала рядом с собой присутствие Ангела. Я его не видела, но пребывала с ним в общении. Вдруг мы оказались в длинном, как будто ярко освещенном зале, в глубине которого на троне сидел удивительной красоты Мужчина тридцати-тридцати трех лет. Я подумала, что никогда раньше на Земле я не видела человека такой красоты. В Его глазах были мудрость и покой. Взгляд был очень добрым, полным любви и милосердия. «Неужели это Бог? — пронеслось у меня в голове. — Какое счастье видеть Его! И какое несчастье, что я не могу вернуться сейчас на Землю и рассказать близким, что Он есть!’» Эти мысли, словно молния, пронзили меня. Неожиданно я поняла, что все, чем я жила до этого момента — абсолютно все было неправильно! Но главное — Он есть! Осознав это, я почувствовала, что снова лечу вниз. Ведь меня не простили, значит, я лечу в ад.

Ужас охватил меня. Когда я очутилась в более темном пространстве, я снова услышала голос своего Ангела Хранителя: «Дальше мне нельзя. Там плохие ангелы. Держись, Таня. держись! ». Отчаяния, которое охватило меня, я не испытывала больше никогда в своей жизни. Не дай Бог никому очутиться там, где побывала я! Господи, помилуй нас всех! Мне казалось, что я сжалась в комок и осталась совсем одна. Я не могла ни управлять собой, ни предпринять хоть какое-то волевое усилие, чтобы что-то изменить. Через некоторое время я как мешок упала на пол какого-то помещения и увидела перед собой человека. «Ну, здравствуй, здравствуй » , — сказал он. И тут я окончательно поняла, что нахожусь в аду, что передо мной — сатана, и я — в полной его власти. Слава Богу, это продолжалось недолго. Вскоре меня как тряпичную куклу «выдернули» оттуда. Невозможно передать словами, какое облегчение и радость я испытала тогда! Оказывается, мне были лишь показаны рай и ад, и, возможно, частично Суд.

Тогда же я услышала от Ангела: «Ты хочешь спастись?». И ответила: «Конечно, я хочу спастись!». «Тогда иди в монастырь». После этих слов я вся внутренне сжалась и как будто даже начала оправдываться: «У меня ведь есть муж, дочь, которую надо воспитывать. ». Не правда ли, странно? Человек уже побывал в аду, где испытал чувство ужаса и отчаяния, и продолжает настаивать на своем?! Мне повторили еще раз: «Иди в монастырь». Я пересилила себя и согласилась. Но мое согласие не было принято. И я поняла, что это произошло из-за того, что я согласилась по принуждению. Мой ответ не был свободным. Господь дарует каждому человеку свободу воли. Возможно, это один из самых больших даров из всех тех, которые мы от Него получаем. Он не хочет, чтобы мы спасались по принуждению. И через паузу я услышала: «Тогда езди по монастырям, по Золотому Кольцу». «И меня отпустят?» — спросила я. «Да, но через пять лет ты снова придешь в больницу и будешь ждать». Ровно через пять лет я действительно оказалась в больнице и ждала, словно приговора, решения докторов.

Жизнь после смерти

Когда я пришла в себя после реанимации, первое, что услышали от меня окружающие, было: «Бог есть». Эти слова были сказаны слабым голосом, но все знали, что я вернулась с «того света». Санитарки перекрестились, а врачи не поверили — они были атеистами.

После моего возвращения я полгода лежала в Центре хирургии (РНЦХ им. В.В. Петровского РАМН). В то время там открылся храм во имя св. Великомученика и Целителя Пантелеймона. Он был расположен в том же здании на первом этаже, и я могла посещать все богослужения. После улучшения состояния вдруг резко наступил кризис: начались страшные боли и мне откачивали черную жидкость через трубочку, которую я глотала.

Пришло время Великого поста. Посовещавшись, врачи решили «посадить» меня на пятнадцатидневную голодную диету и ежедневно через капельницу вливать огромное количество лекарств, чтобы поддерживать жизнедеятельность организма и выводить токсины. Температура держалась стабильно на отметке 38 градусов, а состояние было настолько тяжелым, что я не знала, куда себя деть. Молитвы давались с большим трудом. Единственной молитвой, которую я произносила утром и вечером, была «Отче наш», но и она казалась мне бесконечно длинной. Когда я была еще в реанимации, попросила близких принести мне иконы Спасителя, Божией Матери, св. Пантелеймона и молитвослов. Я старалась читать его, но зрение настолько ослабло, что это было очень сложно, но тогда я уже знала, что обращение к Богу — это мое спасение, моя надежда. Впервые в жизни на службах Великого поста я ощутила благодать и спокойствие. Я много плакала, молилась, сидя на скамеечке в храме, просила Господа исцелить меня снова.

Приближалась Страстная Седмица и пятнадцатый день моей «голодовки». Профессор-хирург, который меня оперировал предупредил, что наступило неожиданное осложнение, и на следующий день мне в операционной будут шприцами из живота откачивать жидкость, скопившуюся во внутренних тканях. Я уже знала, что это довольно опасно, да и сама процедура не из приятных. Утром мне сделали УЗИ внутренних органов, и диагноз полностью подтвердился. Во второй половине дня я спустилась в храм на службу. Молила Господа. Богородицу и св. Великомученика и Целителя Пантелеймона облегчить мою участь, честно сказать, уже не надеясь на исцеление. Вечером чувствовала себя плохо, у меня поднялась температура. Окончательно измучившись, я еле уснула.

На двенадцать часов следующего дня была назначена процедура. К этому часу меня пригласили в перевязочную. Профессор решил еще раз вызвать специалиста по УЗИ, чтобы точно знать расположение пораженных участков. Пришла та же врач, которая делала мне предыдущее УЗИ переносным аппаратом. Через минуту она приступила к осмотру, и с удивлением констатировала, что все чисто, «ничего нет». В этот момент я почувствовала, что мне стало необыкновенно легко и что я здорова. Хирург озадаченно посмотрел на меня, облегченно вздохнул и отправил обратно в палату. Я вернулась и решила измерить температуру. Градусник показал 36.6. Это было настоящее чудо в Страстную Седмицу! Я уверена, что это святой Великомученик Пантелеймон молился за меня. Вообще надо сказать, что и сам его больничный храм чудесен. Там полностью обновилась темная икона святых Зосимы, Савватия и Германа! Больные приходят туда перед сложнейшими операциями, чтобы помолиться, исповедаться и причаститься Святых Христовых Тайн.

Долгие месяцы своего пребывания в больнице я жила лишь воспоминаниями о том, что со мной произошло. Это переживание и до сих пор остается самым сильным в моей жизни. Теперь все изменилось, но, конечно, прежде была очень серьезная внутренняя борьба. У меня языковое образование, и я хотела идти работать переводчиком. Потом я окончила богословские курсы и начала преподавать в воскресной школе. А затем Промыслом Божиим попала в СИЗО №5 к малолетним правонарушителям. И там я поняла, что те люди, которых, так же, как в Евангельские времена, исцелил и спас Сам Господь, должны служить Ему, Это надо понимать и не малодушествовать, несмотря на то, что темные силы всегда будут препятствовать такому служению.

Сейчас я рассказываю несовершеннолетним преступникам о Боге и испытываю от этого огромное удовлетворение. Они меня ждут. И самое интересное, что я их хорошо понимаю. Я пережила смерть, чувство богооставленности, воскресла и снова занялась не тем, чем надо (не проповедью), и поэтому очень хорошо знаю, что переживают эти люди. Совершив преступление и попав за решетку, все они находятся в замкнутом пространстве. В таких условиях совесть человека раскрывается. Душа-то ведь у нас христианка, и после того, как мы преступаем заповеди Божий, вдруг очень хорошо начинаем это осознавать.

Примерно три четверти заключенных СИЗО приходят к вере. Мои подопечные просят у меня молитвословы, готовятся к Причастию, читают литературу, смотрят фильмы христианского содержания. Они ждут нас, своих учителей, как глотка свежего воздуха. Видели бы вы их глаза! Какие красивые глаза! Мальчики, которые приходят к вере, очень красивые. Они всегда очень внимательно слушают на занятиях. А те ребята, у которых есть родители, пишут им, что теперь у них все хорошо, теперь они занимаются Законом Божиим и ждут этих уроков.

Какие записки они пишут, какие картины рисуют! Это мы здесь спим, а они веруют по-настоящему. Многие из тех, кто по сорок раз прочитывал акафист, освобождались сразу же, хотя им грозило несколько лет заключения. На суде обвинения рассыпались в прах. Попробуйте объяснить благополучному человеку, что такое грех, что такое покаяние. А там уже все понятно, все пройдено. Совершив грех, человек преступает черту дозволенного — а потом начинает говорить совесть, совершается покаяние. Что же, если не покаяние, приближает нас к Богу! В тяжелых жизненных условиях все становится ясно.

В тюрьме начинаются лишения, унижение. В камерах бьют. Один мальчик мне написал: «Я так благодарен Вам за то, что Вы открыли мне истину о Боге. Меня очень сильно избили в камере, но я молился Николаю Чудотворцу, и у меня все зажило». Когда я выйду, я обязательно начну ходить в Храм и молиться Господу и всем святым, которые заступаются за нас.

Источник: « От сумы и тюрьмы. Книга для всех ». Издательство « Даниловский благовестник ». .

Мой путь к Богу

Каждый приходит к Богу своим путем. Мне повезло: мой путь начался в семье. Отца и матери в моих детских воспоминаниях […]

Каждый приходит к Богу своим путем. Мне повезло: мой путь начался в семье. Отца и матери в моих детских воспоминаниях почти нет. Они всегда работали – как, наверное, и все родители в советское время. Отец – главный зоотехник (потом – директор совхоза) и мама – председатель профкома: ответственная работа занимала все их время, поэтому мы с сестрой росли с бабушкой и дедушкой. Я помню их настолько четко – как будто они стоят рядом.

Дедушка – военный летчик, после демобилизации – директор школы – невысокого роста, строгий взгляд и вся грудь в орденах. Он воспитывал детей и внуков по-военному, учил отвечать за свои слова и ничего не бояться. Мне до сих пор не хватает его мудрости и доброты…

Бабушка – учитель русского языка и литературы – до конца жизни сохранила королевскую осанку, роскошные волосы и необыкновенную красоту. Ее любили все – и уже седые ученики приходили в гости на чай, присылали открытки со всех республик и краев – тогда еще СССР. А она радовалась, как девчонка, и говорила: «Смотри, Леночка! Это Васенька прислал письмо! Такой хулиган был! Ой, фото! Ну, совсем не изменился! Надо же… уже капитан!» Я смотрела на фото и не могла понять: вот этот пожилой дядька с форме и с суровым взглядом – Васенька, хулиган?! «Бабушка, наверное, шутит», – думала я тогда.

Бабушка всегда верила в Бога. Дедушка – практически атеист… Как бабушка, имея такого мужа и работая в школе, смогла избежать вступления в коммунистическую партию и молиться каждый день – при этом никто ее не выдал даже во времена сталинских репрессий – не знаю, но факт остается фактом… Промысл Божий!

До сих пор стоит перед глазами: иконы, лампадка – и бабушка, тяжело опустившись на колени, что-то тихонько шепчет – и крестится широко, уверенно. А на лице – тихая радость.

Помню, как она рассказывала историю, которая потрясла ее в молодости и привела к вере…

1933 год. Их, трех молоденьких, семнадцатилетних девчонок после педучилища, отправляют по комсомольской путевке в село – «поднимать грамотность», как тогда говорили. Юные, наивные, напичканные атеистической пропагандой, они приехали и сразу решили открыть клуб. Но где? Единственное подходящее здание – церковь, которая тогда пустовала. Робкие протесты местных стариков не остановили отчаянных девчонок – и работа закипела. Закрасили изображения святых, разобрали доски и всё, что было разрушено «богоборцами». Буквально через неделю повесили объявление о том, что вечером в здании «клуба» будут танцы…

Местной молодежи пришло немного, да и те, кто пришел, робко стояли у стен. Еще свежи были в памяти у этих ребят дни, когда в этом храме – тогда величественном, а сейчас изуродованном – проходили службы: горели свечи, сияли радостью глаза, возносились к небу молитвы… а сейчас – здесь – плясать?! И жались робко парни и девушки к стенам. Остатки стыда не пускали их осквернить храм, где молились их предки, где крестили их самих.

И тут одна из приезжих учительниц, в то время лучшая подруга бабушки, властно махнула платочком в сторону гармониста: «А ну давай “Барыню”!» -и с первыми звуками гармони выпорхнула на середину храма.

Как она плясала! Как артистка! Каблучки звонко стучали по плитам, юбка развевалась около стройных ножек, глаза сияли. Юная, красивая, задорная – за ней потянулись и остальные.

В этот момент бабушка всегда начинала плакать и только слегка успокоившись, продолжала: «Слава Богу, я болела. Сидела на лавочке – голова кружилась, и сил не было не то что танцевать – даже ходила с трудом. Так тихонько и ушла домой. Поднялась температура, и я провалялась в горячке несколько дней, а когда пришла в себя, узнала, что подругу мою – ту, которая первая пошла в пляс – парализовало. Врачи ничего не находили, а она рукой не могла двинуть, и лежала она, бедная, так 15 лет, покаялась, пришла к вере и тихо умерла под Пасху… Верю, Господь простил ее».

После этого клуб в церкви закрыли. Бабушка вышла замуж за дедушку, в то время курсанта Качинского летного училища, родила дочку, мое тетю, и полностью погрузилась в семью и работу. Жила, растила детей, молилась. Господь хранил ее и детей во время войны, когда они под бомбежками уезжали в эвакуацию. Ее молитвами хранил и дедушку – 690 боевых вылетов – и ни одного ранения!

Закончилась война, дедушка вернулся домой. Живи и радуйся! Но – неожиданно подкралась болезнь. В больнице живот разрезали и зашили – рак кишечника, 4 стадия. Никакой надежды.

Бабушка рассказывала, как она молилась тогда – она никогда больше так не молилась. На коленях были синяки, голос охрип… и Господь услышал ее! Но не ей, а неверующему дедушке приснилась красивая женщина в темном платке, которая сказала: «По молитвам твоей жены ты излечишься!» И дедушка действительно выздоровел, прожил до 82 лет, удивляя всех (особенно врачей) своей энергией и жизнелюбием, но к вере так и не пришел. Хотя и убежденным атеистом не был. Просто не говорил об этом никогда, сам не молился, но и бабушке не мешал.

Так и жили – два очень разных и бесконечно любящих друг друга человека. Так и ушли – почти вместе, с разницей в полтора года.

Царствие Небесное и светлая память рабам Божиим Анне и Иоанну! Спасибо вам за все!

А меня закружила жизнь… Лихие 90-е. Воистину, выживали как могли. За спиной – политехнический институт и совершенно не нужная, как выяснилось, профессия инженера-технолога прядильного производства. В круговерти выживания вера и Бог казались совершенно не нужными. Хлеб насущный казался более важным, а в храм – только на Пасху, куличи освятить, да на Рождество – и всё. Но при этом искренне считала себя верующей христианкой.

Потом всё наладилось. Я стала работать бухгалтером, закончила курсы программистов, получила второе высшее, уже экономическое образование, пошла на повышение – стала главбухом. Подрастал сын. Умный, красивый мальчик, совершенно беспроблемный ребенок, мамин сынок. Родилась дочка…

Клайв Стейплз Льюис сказал когда-то мудрую фразу:

«Бог обращается к человеку шепотом любви, а если он не услышан — то голосом совести; если человек не слышит и голоса совести, Бог обращается к нему через рупор страданий»

Голоса любви мы обычно не слышим, считаем, что достойны и большего. Голоса совести – тоже. Вот вроде, всё Господь дал мне – сына и дочку, хорошую работу, мужа, но я искренне считала, что всего достигла сама, что я такая молодец и достойна всего. Прийти в храм и поблагодарить Того, Кто дал мне всё – просто не приходило в голову. Голос совести так и не проснулся. Нет, я верила и молилась даже – дома. Времени на Бога не было.

И Господь обратился ко мне через рупор страданий…

26 августа 2012 года трагически погиб сын… мой мальчик… моя радость… Умный, добрый, справедливый, ласковый. Он был очень светлый человечек, его все любили. 3 курс института, работа в банке, блестящее будущее – все рухнуло в один миг.

Я плохо помню эти дни… Но четко помню, как стояла напротив икон и кричала: «За что, Господи?! За что?! Я никого в жизни не обидела, всем помогала, не воровала, не блудила… За что?!» Я требовала у Бога отчета. Сейчас страшно вспомнить, но это было. Не знаю, до чего бы я дошла в своем безумстве, но сын приснился мне и сказал: «Мама! Не ругай никого, так должно было случиться. День смерти и день рождения не мы выбираем. Всё есть, мама, всё есть. Молись за меня, мамочка! Я и не знал, что у меня столько грехов».

И я задумалась: если у чистого, доброго 20-тилетнего мальчика столько грехов – сколько же их у меня? И я как через сито стала просеивать свою жизнь – и ужаснулась от того, что увидела… и пошла в храм! Слава Богу за всё!

С этого момента многое изменилось. Мы с дочкой ходим в церковь и не представляем, как раньше жили без этого. Дочка поет на клиросе, занимается в воскресной школе. Я молюсь за своих родных и близких и за сына. И надеюсь, что Господь, по великой милости своей, простил его и меня.

У каждого человека свой путь к Богу. Кто-то с детства и до последнего дня живет с Богом и в Боге – это счастливые люди. Но большинство идут к Нему долгим путем, через скорби и лишения. Но неважно, как мы идем, – важно, чтобы дошли, чтобы успели.

Андрей Юрьевич Топольский
Мой путь к Богу

© Андрей Юрьевич Топольский, 2018

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мой путь к Богу

Здравствуйте! В моей жизни кое-что произошло и хочу этим поделиться. Это мой первый опыт, поэтому прошу не судить строго. К этому добавляется еще и то, что мое сознание в настоящий момент не определяется словами. Слова не охватывают сознание, поэтому трудно выразить мысль, но я старался, потому что считаю это важным.

Расскажу вам о своем опыте. Началось с того, как в больнице было очищено мое тело. Затем я очистил разум и душу и разум соединился с душой. А через душу мой разум познал все. Я стал искать знания, объясняющие это, и нашел отрывками в разных религиях и учениях и пришел к выводу, что общее знание было разделено. В каждой религии есть часть общего знания. И лишь объединив все части мы сможем получить единое целое. Но я нашел путь короче. Это путь внутрь себя.

Начну с себя. Я-Андрей или Андрюха, каких немало. Моя жизнь была наполнена разными переживаниями, впечатлениям и эмоциями, как у многих людей. Проживая жизнь как мог и как получалось, где-то глубоко внутри себя чувствовал, что для чего-то предназначен. Но жил так, как жил. Радовался каким-то моментам и огорчался другим моментам.

Все изменилось летом 2017 года. Тогда я первый раз услышал диагноз-РАК. Свой диагноз. Началось с того, что меня почти заставила сестра пойти и проверить мою родинку (невус) на спине. В больнице сказали, что подозрение есть и если в этой родинке еще ничего не появилось, то в дальнейшем может появиться. И рекомендовали удалить. Отрезали кусочек кожи. Вроде ничего страшного. Но гистологическое исследование показало меланому 1 стадии. И тут покатилось как по наклонной. Анализ крови, Рентген, УЗИ, МРТ…. Дальнейшее обследование показало что в печени огромная опухоль- 10см в диаметре). Биопсия показала что доброкачественная. Причина её появления была неизвестна и предложили удалить оперативным путем. Прошла операция и «обрадовали» что в этой доброкачественной опухоли начал своё развитие ещё один рак- гепатоцеллюлярный (1 стадия). Меня очень удивило что два вида рака в одном теле и одновременно. Но оказывается так тоже бывает. Редко, но бывает.

После такого двойного удара я начал меняться. Мне помогли люди-Ангелы (учитывая их скромность, далее буду указывать лишь инициалы).

Всю жизнь я рассчитывал на себя и не верил в помощь других. До операции я встретил первого своего Ангела-О.Д., которую я, без особой надежды попросил о помощи. Мы на тот момент были мало знакомы. И она протянула мне руку. Это было первое разбитие вдребезги сложившегося у меня мнения, что не нужно ждать помощи от кого-то.

Затем встретил Ангелов в больнице. Там строгая иерархия. Каждый занимается своим делом. Во главе-главный Ангел. И далее по ступенькам-врачи, медсестры, сестры-хозяйки. И всё участвуют в спасении людей. Ангел-А.В., после того, как прооперировал меланому и обнаружил опухоль в печени, передал меня из рук в руки другому Ангелу-В. М. Мой врач, В.М. разбила вдребезги мое желание всё контролировать. Заставила меня прекратить вмешиваться или как-то участвовать в процессе лечения. Дала понять, что там она контролирует мое состояние. Я не понимал, как так? Кто-то решает за меня, что для меня лучше или удобнее? Я же лучше знаю как меня комфортнее лечить. В какое время мне лучше сделать укольчик, а когда провести процедуры. Но она была настойчива и мне пришлось отдать себя в её руки. И это было правильно, потому что часть мыслей об удобстве в лечении испарилась. Меня выбили из моей «зоны комфорта». Вместо мыслей о лечении пришли другие мысли, более важные. Я наблюдал как переживают за меня близкие люди. Мои любимые люди. Как они жертвуют собой ради меня. Они боролись за меня, чтобы я жил. Признаться честно, я в тот момент не боялся смерти. Я смирился с неизбежным. Нет, я не отчаялся, не опустил руки, но был готов спокойно принять смерть, если не смогу победить болезнь. Сил мне придавало моё наблюдение за моими любимыми людьми. Я должен был приложить максимум усилий, чтоб их не подвести. Это был первый сигнал самому себе что должен жить для других. И я настроился жить.

В больнице было много времени для размышления. Вокруг постоянно что-то происходило. Видел смерти рядом и страдания и переживал, сочувствовал и сострадал. А когда видел радостные лица и даже крики что диагноз не подтвердился, я радовался вместе с ними. Я это все впитывал и сопереживал. Тогда я «обнулился» в своем понимании жизни. Были стерты сформированные стереотипы, разбиты вдребезги шаблоны и прежнее понимание жизни. Я впитывал жизнь заново. Начал иначе смотреть на всё вокруг.

Я много гулял. Любовался солнцем, травкой, облаками, людьми. Я начал замечать красоту вокруг. Червячка, который после дождя переползает дорожку и стремится куда-то по своим делам. У него свои заботы и свой путь. Резкий порыв ветра в лицо заставлял меня сначала поморщиться, а потом я улыбался, понимая, что ветер-огромная стихия меня просто ласково погладил. Он мог бы меня поднять и опустить головой в землю, но он приласкал. А врач УЗИ, с доброй улыбкой смотрела как я стараюсь двигаться сквозь боль. Наверное в тот момент она видела моё стремление быстрее выйти из состояния беспомощности.

Тогда! Там, в больнице я впервые взглянул на жизнь другими глазами. Это было новое рождение меня. Началось переосмысление всего.

Я начал жить заново. Гуляя, я впитывал жизнь в себя и сам растворялся в этой жизни. Я был в жизни, а жизнь во мне.

Мои любимые жена- Натулечка и сестрёнка- Машулечка навещали меня регулярно. И мне было немного стыдно что доставляю им хлопоты. Они не высыпались, и делали все возможное, чтоб я жил. И мне хотелось быстрее уже выписаться.

Но, не тут-то было… Начались осложнения- пневмония с плевритом. И тогда в борьбу за меня вступил другой Ангел-Ю.В… Человек неограниченной энергии и позитива. Благодаря ему и его чувству юмора я легко и это испытание перенёс.

Главного Ангела я видел лишь однажды. Д.Ю.-главврач этой больницы. Он же и оперировал меня. Помню, как он заглянул посмотреть на мое состояние после операции. Наверное, в тот момент он шёл спасать ещё чью-то жизнь. На нём был хирургический халат и повязка. Я увидел только глаза. И навсегда их запомнил. Они были светлые и добрые.

А медсестры. Я сначала думал, почему они такие строгие? Но потом понял, что это рабочая дисциплина. Нарушение этой дисциплины могло бы стоить чьей-то жизни.

Однажды произошел случай, который убедил меня в том, что люди не такие, какими они кажутся на первый взгляд. Важно увидеть, что внутри, а об этом говорят поступки.

Была в больнице одна медсестра. Симпатичная, всегда ухожена и малообщительная. Мне казалось, что она слегка высокомерна и вообще работает не на своём месте. Будто бы в голове одни планы, как бы жениха отхватить побогаче.

Но однажды в соседней палате стал задыхаться мужчина. Я крикнул сестру. И тут я вижу, что с поста выглянула именно она, вышеописанная красотка. И двинулась в направлении меня. И тут промелькнула мысль что мужчине не повезло что именно она дежурила.

А дальше произошло то, что я навсегда запомнил. Эта красотка с горделивой походкой вдруг превратилась в скорую помощь. Я не успел моргнуть, а она уже верхом на нём, делает массаж сердца, искусственное дыхание и что-то кричит мне. Это произошло настолько быстро, что я не сразу понял произошедшее. Она кричала чтоб позвал кого-то ещё и выкатывали кровать, и везли в реанимацию. Началось спасение жизни, каждый делал что мог. Когда я остановился, я запомнил лишь картину как медсестры быстро катят кровать по коридору в реанимацию и Она. Она сидела сверху и не переставала спасать мужчину. И тогда я попросил прощения у Бога за те мысли об этом Ангеле, которые возникали в моей голове. Она была красива внешне и внутренне. И не разговаривала с больными не из-за высокомерия, а из-за скромности своей. И работала она на своём месте!

Мой путь к Богу

Отец Михаил, была ли ваша семья с самого начала православной, и были ли вы с детства верующим и крещеным?

Я не был с детства ни крещеным, ни верующим. Семья не была православной, но в доме, в котором я вырос, к Православию все относились доброжелательно. Помню, как на Пасху пекли куличи и красили яйца, но никто их не освящал. Бабушка иногда ходила в храм со своими подругами, но это бывало довольно редко — может быть, раз в год или еще реже. Бабушка родилась в 1912 году в верующей семье, но после 1917 года все, кроме ее мамы, ушли из церкви. Она всегда с теплым чувством вспоминала, как готовились к праздникам, как ходили в храм, но эти воспоминания больше касались внешней стороны дела.

Когда же вы крестились, пришли к вере?

Крестился я в 21 год, а впервые назвал себя верующим в 20 лет. Это было на втором году моей службы в армии.

Некоторые считают, что армия не способствует пробуждению веры в человеке.

Ну почему? Среди моих знакомых священников многие пришли к вере именно в армии. Не знаю, как это происходило у других, а у меня бывали ситуации, когда своих сил не хватало, помощи ждать было неоткуда… и вот она, эта помощь! Таких моментов было достаточно много, и не без их влияния постепенно изменилось и общее отношение к жизни.

Сразу ли вы пришли от веры именно к православию?

Вернулся я из армии с верой в Бога, но еще не православным христианином. При том, я с детства боялся заходить в действующие храмы. Однажды, лет в 12, в городе Курске во время всенощной я зашел в храм преподобного Сергия. Это был тот самый храм, который построили родители преподобного Серафима Саровского, и с колокольни которого он упал, будучи маленьким мальчиком, но остался невредимым. Я постоял внутри у самого входа две-три минуты, не больше… И не то, чтобы почувствовал себя лишним, нет – но я увидел и ощутил перед собою другой мир, к которому сам не принадлежал.

Потом, после возвращения из армии, появился новый интерес к Церкви и вообще ко всему, что связано с верой, но по-прежнему оставался какой-то трепет перед тем, чтобы переступить порог храма. Мне помогла его преодолеть одна моя знакомая, Светлана Степановна. Она, зная мою любовь к музыке, пригласила меня на Литургию, предложив послушать хороший хор. Это был знаменитый тогда хор храма Всех Скорбящих радости на Большой Ордынке. И вот, в конце января 1989 года, в неделю о Мытаре и Фарисее, я впервые пришел на Литургию. Храм был полон людьми. Мы поздоровались со Светланой Степановной, а затем толпа нас разделила. Хор был хорош, но я был избалованным слушателем, и не могу сказать, чтобы пение меня потрясло или очаровало. Через полчаса казалось, что все я уже услышал, и можно было бы возвращаться домой. Но было бы нехорошо уйти, не попрощавшись, и поэтому пришлось остаться в храме до конца службы. И в это время постепенно пришло какое-то другое ощущение всего, что происходит вокруг. Я почувствовал, что в храме присутствует Нечто, чего больше я нигде не встречал, и понял, что приду туда снова.

И после этого вы решили креститься? Мне уже приходила мысль о крещении, а прежде нее – об исповеди. Но я откладывал ее исполнение. И тогда, после той первой службы, я действительно вновь пришел в храм, и потом еще, и еще… Но Православие мне еще представлялось лишь одним из возможных вариантов некой «религии вообще».

Я стал читать о религии все, что попадалось в руки. Помню, что тогда была прочитана книга В. Соловьева о Магомете, но она не помогла мне стать мусульманином. Уже начинали распространяться разные протестантские книжки. Поначалу я их тоже просматривал, но они совершенно не привлекали, — вот в них-то не было того ощущения присутствия Чего-то высшего, которое привлекло меня в Православии. Несколько раз я присутствовал на мессе в костеле св. Людовика на Лубянке, но потом снова шел в православный храм. Была прочитана детская Библия, а затем – первые три Евангелия, Деяния и несколько глав из Бытия. Мысль о крещении приходила все чаще и чаще, но я все никак не решался. Я понимал, что это очень серьезный, ответственный шаг, что он должен повлечь за собой перемены и внутри, и вовне, в самом образе жизни, а многое во мне противилось этим переменам. Казалось, что времени еще впереди много — целая жизнь, что все решения можно будет принять завтра или послезавтра, а пока пусть все остается, как есть.

И вот меня познакомили со священником. Это и подтолкнуло меня к тому, чтобы креститься. У меня уже было много вопросов о вере, которые я ему и задал. А затем, в конце той первой встречи, уже он стал задавать мне вопросы. Помню, как он спросил меня: «Считаешь ли ты Христа Богом?» Сам себя я об этом в такой форме не спрашивал, я старательно этот вопрос обходил. Я вырос среди людей рационального склада ума. Поэтому всегда хотелось разложить все по полочкам, хотелось во всем ясности, а здесь тайна, которую никаким языком нельзя выразить, никаким умом нельзя объять. Но теперь нужно было что-то ответить, и я понял, что если отвечать честно, то я могу ответить только «да», — нравится мне это, или не нравится, хочу я этого, или не хочу. И я сказал «да». И это «да» многое перевернуло в моей жизни, и в тот самый момент я почувствовал, что теперь многое будет иначе. Потом отец Андрей сказал: «Бог хочет, чтобы ты крестился». Это было сказано так просто, без всякой претензии, без всякой позы, без всякой рисовки! И я ответил: «Ну, если так, то кто я, чтобы противится Богу!» Это было в июле, а крещение совершилось 16 ноября. К тому времени я уже ходил в храм постоянно, и продолжал это делать после крещения.

И вы стали прихожанином в…

В храме Всех Скорбящих Радости на Большой Ордынке. Это продолжалось около двух лет. Потом, в 1991 году, открылся храм Святителя Николая в Пыжах. Первое всенощное бдение состоялось в праздник святых апостолов Петра и Павла, и в этот день впервые настоятель пригласил меня в алтарь. Среди прихожан были двое молодых людей, которые дольше меня были в церкви — они и алтарничали, а я вначале только смотрел, что и как они делают. Один из них уже окончил 1-й класс семинарии, сейчас он священник в том же храме — отец Валерий Гурин. Другой – Денис – только поступил в семинарию. Но когда начался учебный год, они оба уехали в Сергиев Посад, и приезжали только по выходным, а на буднях я оставался один.

Вы в это время учились в медучилище?

Нет, медучилище я окончил до армии. В том же году, когда я пришел в храм, я поступил на медико-биологический факультет 2-го медицинского института и, успешно окончив один курс за два года, я, наконец, понял, что учусь не там. И когда мне представилась возможность стать алтарником во вновь открытом храме, я без всякого сожаления ушел из медицинского института с тем, чтобы потом поступать в семинарию. Но в следующем году был создан Свято-Тихоновский институт, и я поступил в него, чтобы параллельно с учебой оставаться алтарником.

Как отнеслись к вашему воцерковлению родители, знакомые, друзья, в институте?

В медицинском институте отнеслись хорошо. Я не афишировал свою церковность, но и не пытался ее скрывать. Отношение других к моей вере никогда не вызывало проблем — может быть, потому, что меня не особенно беспокоило, кто и как к ней относится. Дома отношение к Церкви изначально было доброе, и мой приход в Церковь не привел к каким-то конфликтам в семье. Но зато возникали вопросы: Не слишком ли много в Церкви постов? И так ли нужно их все соблюдать? Зачем так часто ходить в храм? Справедливо ли оказывать такое предпочтение Православию перед другими религиями? Был и еще один вопрос, — мне никто не задавал его прямо, но он угадывался, — что это за новый «авторитет», отец Андрей, который меня крестил?

И как вы поступали в этой ситуации?

По-разному. Иногда раздражался. И жалею об этом. Но в любом случае, даже если вас дома не понимают и не одобряют, нужно продолжать ходить в храм, отстаивать свою веру. Как бы родители ни относились к выбору своего ребенка, хотя бы и взрослого, он все равно остается для них самым дорогим человеком. Они вас рано или поздно поймут. И если даже не согласятся с вами, то им все равно ничего не останется сделать, кроме как смириться.

Не было ли в семье разочарования в том, что вы должны были стать врачом, медиком, а теперь идете по церковной стезе?

Большого разочарования не было, потому что идея поступления на медико-биологический факультет с самого начала не очень нравилась моей маме. Она, правда, не обрадовалась, когда я оттуда ушел. Но когда я поступил в Свято-Тихоновский институт, ее это вполне устроило.

Думали ли Вы о священном сане, становясь алтарником?

Я не думал заранее о священном сане, — просто нравилось алтарничать. Чувствовал себя на своем месте, и этого было достаточно. Да и духовное образование мне тогда было интересно само по себе. Но со временем появились и мысли о служении Церкви в священном сане. Рукоположения в диаконы я не искал, – это было предложение отца Александра, моего настоятеля, поскольку храму был нужен диакон. А уже потом созрело желание стать священником.

Были ли встречи или поступки других людей, которые вам запомнились тем, что в них светится вера Христова?

Таких встреч было много. Одним из первых таких людей стал иеромонах – ныне архимандрит — Андрей (Крехов). Он тогда восстанавливал храм в Рязанской епархии, и примерно раз в месяц приезжал в Москву по делам. Здесь он жил при храме Покрова на Лыщиковой горе, а я приходил туда и мучил его своими вопросами. До сих пор удивляюсь его терпению. Но с его стороны это была большая помощь. Не знаю, что бы я без него делал. По крайней мере, все бы происходило тяжелее и дольше.

С благодарностью вспоминаю свое пребывание в Пыжах. Там было много интересных встреч. Отец Александр Шаргунов, настоятель храма, это человек, влияние которого мне трудно переоценить. К тому времени, когда храм открылся, он уже лет пятнадцать был в священническом сане, прошел через все трудности, пережитые Церковью в 70-е – 80-е годы. В Пыжах с самого начала всегда звучала проповедь, — проповедь серьезная, на серьезные темы.

Для вас православие – это больше плач о грехах и отдаленности от Бога, или радость о Господе воскресшем?

В духовной жизни бывают минуты великой радости, но бывают моменты, когда надо просто трудиться — и всё, не ожидая, что именно сейчас начнутся всплески духовных чувств. Да, бывало то состояние, когда не знаешь уже, на земле ты, или на небе. Но было и другое, когда ясно, что ты на земле, и что нужно идти по ней дальше.

А что поменялось и поменялось ли что-то в отношении к миру с принятием сначала диаконского сана, а потом священнического?

Отношение к миру поменялось не столько в связи с принятием сана, сколько с приходом в Церковь. Прежде всего, стало ясно, куда вообще нужно идти. Куда, зачем и отчасти – как. Хотя «как?» – это вопрос наиболее трудный, потому что ответ на него не лежит на поверхности. В древности мореплаватели пересекали океан, ориентируясь по восходящему солнцу. Но восток в христианстве – это символ Христа и той новой жизни, которую мы получаем от Него еще здесь, на земле. В одном богослужебном тексте говорится, что Христос пришел «к темному западу – естеству нашему», то есть к нашей падшей природе, поврежденной грехом. Так вот, главное, что изменилось, – появилась возможность двигаться с запада на восток.

Беседовала Анна Любимова, опубликовано в газете «У Соломенной Сторожки»

Группа

ПРАВОСЛАВИЕ. Мой путь к Богу.

Информация

Описание: ПРАВОСЛАВНАЯ ГРУППА.
Первое послание к Коринфянам 11:19
Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные.

Для тех, кто ищет Бога.

Создатель группы Владимир Смирнов-Рыкин почил о Бозе 27 августа 2017 г.
В память о нем группа продолжает свое существование. Место: ПРАВОСЛАВИЕ. Мой путь к Богу., Санкт-Петербург

Другое

Действия

10 067 записей Показать записи сообщества

ЗачАла.
14 ноября 2019 г., четверг.

К Колоссянам 4:2-9
2 Будьте постоянны в молитве, бодрствуя в ней с благодарением. Показать полностью…
3 Молитесь также и о нас, чтобы Бог отверз нам дверь для слова, возвещать тайну Христову, за которую я и в узах,
4 дабы я открыл ее, как должно мне возвещать.
5 Со внешними обходитесь благоразумно, пользуясь временем.
6 Слово ваше да будет всегда с благодатию, приправлено солью, дабы вы знали, как отвечать каждому.
7 О мне всё скажет вам Тихик, возлюбленный брат и верный служитель и сотрудник в Господе,
8 которого я для того послал к вам, чтобы он узнал о ваших обстоятельствах и утешил сердца ваши,
9 с Онисимом, верным и возлюбленным братом нашим, который от вас. Они расскажут вам о всем здешнем.

От Луки 11:47-12:1
47 Горе вам, что строите гробницы пророкам, которых избили отцы ваши:
48 сим вы свидетельствуете о делах отцов ваших и соглашаетесь с ними, ибо они избили пророков, а вы строите им гробницы.
49 Потому и премудрость Божия сказала: пошлю к ним пророков и Апостолов, и из них одних убьют, а других изгонят,
50 да взыщется от рода сего кровь всех пророков, пролитая от создания мира,
51 от крови Авеля до крови Захарии, убитого между жертвенником и храмом. Ей, говорю вам, взыщется от рода сего.
52 Горе вам, законникам, что вы взяли ключ разумения: сами не вошли, и входящим воспрепятствовали.
53 Когда Он говорил им это, книжники и фарисеи начали сильно приступать к Нему, вынуждая у Него ответы на многое,
54 подыскиваясь под Него и стараясь уловить что-нибудь из уст Его, чтобы обвинить Его.
Глава 12
1 Между тем, когда собрались тысячи народа, так что теснили друг друга, Он начал говорить сперва ученикам Своим: берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие.

1-е Коринфянам 12:27-13:8 (Бессребреников)
27 И вы — тело Христово, а порознь — члены.
28 И иных Бог поставил в Церкви, во-первых, Апостолами, во-вторых, пророками, в-третьих, учителями; далее, иным дал силы чудодейственные, также дары исцелений, вспоможения, управления, разные языки.
29 Все ли Апостолы? Все ли пророки? Все ли учители? Все ли чудотворцы?
30 Все ли имеют дары исцелений? Все ли говорят языками? Все ли истолкователи?
31 Ревнуйте о дарах больших, и я покажу вам путь еще превосходнейший.
Глава 13
1 Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий.
2 Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто.
3 И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.
4 Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится,
5 не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла,
6 не радуется неправде, а сорадуется истине;
7 все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
8 Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.

От Матфея 10:1, 5-8 (Бессребреников)
1 И призвав двенадцать учеников Своих, Он дал им власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их и врачевать всякую болезнь и всякую немощь.
.
5 Сих двенадцать послал Иисус, и заповедал им, говоря: на путь к язычникам не ходите, и в город Самарянский не входите;
6 а идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева;
7 ходя же, проповедуйте, что приблизилось Царство Небесное;
8 больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте; даром получили, даром давайте.

Святцы.
14.11.2019г., четверг.
Бессребреников и чудотворцев Космы и Дамиана Асийских и матери их прп. Феодотии (III).
Сщмчч. Александра и Феодора пресвитеров (1918).
Сщмчч. Сергия, архиеп. Елецкого, Александра и Димитрия пресвитеров, мц. Показать полностью… Елисаветы (1937).
Мч. Петра (1941).
Сщмчч. Иоанна еп. и Иакова пресвитера, в Персии пострадавших (ок. 345).
Мцц. Кириены и Иулиании (305-311).
Мч. Ерминингельда, царевича Готфского (586).
Мчч. Кесария, Дасия, Саввы, Савиниана, Агриппы, Адриана и Фомы (VII).
Блж. Космы, Верхотурского (1704).

Святые бессребренники Косма и Дамиан Азийские.
Святые Косма и Дамиан были родом из Малой Азии. Их отец-язычник умер, когда они были еще совсем малыми детьми. Воспитанием братьев в христианском благочестии занималась их мать, Феодотия. Пример матери и чтение святых книг сохранили их в непорочной жизни по закону Господню. Косма и Дамиан возросли в мужей праведных и добродетельных. Образованные и искусные врачи, они стяжали благодатный дар Духа Святого — силою молитвы исцелять душевные и телесные недуги людей, лечить даже животных. С горячей любовью к Богу и ближним братья вышли на общественное служение. С больных, которых лечили святые, они никогда не брали никакой платы, строго соблюдая заповедь Господа нашего Иисуса Христа: «Даром получили, даром давайте» (Мф. 10, 8). Слава о святых Косме и Дамиане прошла по всей округе, и люди назвали их бессребрениками. Однажды святых позвали к тяжело больной женщине, лечить которую отказались все врачи из-за ее безнадежного состояния. По вере Палладии (так звали больную) и по усердной молитве святых братьев Господь исцелил умирающую, и она встала с одра своего совершенно здоровой, славя Бога. Исполненная благодарности к целителям и желая, чтобы они приняли от нее хоть какой-нибудь дар, Палладия тайно пришла к Дамиану. Она принесла ему три яйца и сказала: «Прими этот малый дар во Имя Святой Живоначальной Троицы — Отца, Сына и Святого Духа». Услышав Имя Святой Троицы, бессребреник не посмел отказаться. Косма же, узнав о случившемся, очень опечалился. Он подумал, что брат его нарушил их строгий обет. Вскоре исполнилось время святому Косме отходить ко Господу. Умирая, он завещал, чтобы брата не хоронили рядом с ним. Через малое время умер и святой Дамиан. Все были в большом недоумении, где будет могила Дамиана. Но тут, по воле Божьей, свершилось чудо: к людям пришел верблюд, которого когда-то святые вылечили от бешенства, и проговорил человеческим голосом, чтобы, не сомневаясь, положили Дамиана рядом с Космой, потому что не ради мзды принял Дамиан дар женщины, а ради Имени Божьего. Честные мощи святых братьев были положены вместе в Феремане (Месопотамия). По смерти святые бессребреники совершили много чудес. Жил в Феремане, близ храма Космы и Дамиана, некто Малх. Однажды, собираясь в далекий путь и оставляя супругу свою надолго одну, он молитвенно поручил ее небесному покровительству святых братьев. А враг рода человеческого, вселившись в одного из друзей Малха, задумал погубить женщину. Прошло немного времени, и этот человек пошел к ней в дом и сказал, что послан Малхом, чтобы проводить ее к нему. Женщина поверила и пошла. Он завел ее в пустынное место и захотел надругаться над ней и убить. Женщина, увидев, что ей грозит опасность, с глубокой верой воззвала к Богу. Тогда явились два грозных мужа, и лукавый человек отпустил женщину, бросился бежать, но упал в пропасть. Мужи отвели женщину домой. У дома своего она, кланяясь им до земли, спросила: «Как зовут вас, спасители мои, кого благодарить мне до конца моих дней?» «Мы рабы Христовы Косма и Дамиан» — отвечали они и стали невидимы. Женщина со страхом и радостью рассказала всем о случившемся с ней, славя Бога, со слезами пошла к иконе святых братьев и сотворила благодарственную молитву о избавлении. С тех пор святые братья Косма и Дамиан почитаются покровителями святости и ненарушимости христианского брака, устроителями супружеской жизни. Издревле распространено их почитание на Руси.

Мученик Ерминингельд, царевич Готфский.
Святой мученик Ерминингельд, царевич Готфский (586), оставил арианскую ересь и был обращен в православие. Отец его, царь Лувингильд, арианин, ни лаской, ни угрозами не мог заставить сына вернуться к прежней вере и приказал казнить его. Твердость царевича в вере и мужество его перед смертью заставили царя раскаяться в содеянном. Не решаясь сам принять православие, он поручил святому епископу Леандру обратить в истинную веру своего наследника Рехарда. Став царем, Рехард утвердил православие в своей стране.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector