0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

нормах в русской поэзии

Ударение в поэзии: норма или поэтическая вольность

Рубрика: 1. Общие вопросы литературоведения. Теория литературы

Дата публикации: 25.03.2016

Статья просмотрена: 10614 раз

Библиографическое описание:

Здвижкова Е. А. Ударение в поэзии: норма или поэтическая вольность [Текст] // Филология и лингвистика в современном обществе: материалы IV Междунар. науч. конф. (г. Москва, июнь 2016 г.). — М.: Буки-Веди, 2016. — С. 3-5. — URL https://moluch.ru/conf/phil/archive/178/10113/ (дата обращения: 14.11.2019).

Так уж повелось, что стихи большинством людей воспринимаются как образцовая, правильная речь. Приходилось слышать: «. еще у Лермонтова в стихах говорится: Внизу огни дозорные // Лишь на мосту горят, // И колокольни черные, Как сто́рожи, стоят» и эти варианты устаревших ныне ударения и окончания принимаются носителями языка за образец.

Иногда, рассуждения ведутся от обратного: «Отку́пори шампанского бутылку иль перечти «Женитьбу Фигаро» Пушкина может представляться устаревшим или нарочито неправильным вариантом. Взять для примера более современных авторов: Зинаиду Гиппиус называли поэтом с абсолютным слухом, но правильность ударения в строках «Был дан мне ключ заветный, И я его берёг. Он ржа́вел незаметно…», подвергается сомнению — насколько он соответствует не только современной, но и устаревшей норме.

Понимая, что поэтический текст — это текст с особой, эстетической, по мнению Ю. М. Ломана, функцией, можно к подобному факту относиться как к нарочитой неправильности, как целенаправленному приему,так называемой поэтической вольности. Но это понятие часто употребляется как оправдание любой речевой ошибки.

Необходимость уточнения термина связано с тем, что, по замечанию А. Квятковского [1, 32] — это термин старой поэтики, и поэтому в справочной литературе это понятие толкуется крайне поверхностно, в виде традиционной формулы. Например, так:

Вольность поэтическая — допускаемое в стихах по традиции незначительное отклонение от языковых норм: «Из пламя и света рожденное слово» (М. Ю. Лермонтов).

Согласно такому определению под понятие вольность попадают все случаи нарушения ортологических норм в поэтическом тексте, которые к тому же оправдываются традицией.

В различных вариантах подобный подход встречается и в других толкованиях.

Интернет-энциклопедия Википедия дает такое определение: «Поэтическая вольность (licentiapoetica) — право поэта в целях большей художественности «нарушать» как нормы общепринятого литературного языка, так и канонические формы развертывания сюжета».

Определение из «Поэтического словаря» А. П. Квятковского: «Вольность поэтическая (лат. licentia роetiса) — термин старой классической поэтики, преднамеренное или невольное отклонение стихотворной речи от языковых, синтаксических, метрических и других норм» [1, 213].

В этом определении ключевыми являются параметры, по которым можно судить — ошибка перед нами или все-таки прием: преднамеренное или невольное отклонение от норм, т. е. этот факт поэтической речи рассматривается с точки зрения его целесообразности и необходимости, но эти критерии оценки факта нарушения нормы не получают точного определения.

Хочется добавить еще и такое рассуждение о природе поэтической вольности, которое отталкивается от личностных творческих характеристик поэта, поскольку «право» на вольность может быть только заслуженным, и на него имею право поэты, признанные как мастера слова. Так, в определении поэтической вольности (Энциклопедический словарь / Брокгауз Ф. А., Ефрон И. А. — В 86 тт. с илл. и доп. мат.) — помимо указания на то, что это —«различного рода неправильности, вызванные требованиями размера или же созвучия стихов»,говорится: «границы такой вольности невозможно определить с точностью, и личный вкус писателя должен быть его руководителем в этом отношении».Ю. М. Лотман приводит такие примеры: «Вяземский отстаивал свое право на орфографические ошибки как на выражение своей личности в тексте. Блок настаивал на написании “жолтый”, отличая его от “желтый”» [2, 113].

Итак, общее во всех определениях: поэтическая вольность — нарушение в поэтической речи норм литературного языка, первоначально оно было связано с соблюдением стихотворного размера, но быстро, уже в античное время, стало художественным приемом. В словарях акцент делается на формальную сторону стиха для сохранения стихотворного размера. Именно эта функция, ритмообразующая, была положена в основу самого термина «поэтическая вольность» изначально: выражение это («licentiapoetica») означает отступление от грамматических правил, которое допускается в стихах ради требования размера или рифмы. Оно принадлежит римскому писателю Сенеке (I в. до н. э.), у которого в сочинении «Естественно-научные вопросы» (кн. 2, гл. 44) сказано: «Это нечто относящееся к поэтическим вольностям». До него у Горация в «Искусстве поэзии» говорится: «Живописцам и поэтам всегда была дозволена какая угодно вольность» (Гораций. О поэтическом искусстве. — М., 1981, с. 83).

Однако часты случаи, когда поэтическая вольность становится средством сильной экспрессии, двусмысленности, и видимая (а точнее, слышимая) неправильность на самом деле предстает как намек на нечто, скрытое под ней, она сама становится приемом выразительности.

Поэтому определение терминологического словаря-справочника В. П. Москвина нам кажется наиболее полным: «фигура нарочитой неправильной речи, состоящая в нарушении литературных норм с целью сохранить ритм и рифму стиха — случай, когда поэт “жертвует правильностью в угоду выразительности”» [3, 149]. Мы имеем в виду такую вольность, когда понимаем, что автор достаточно талантлив, чтобы позволить себе вот так поиграть словами, и выглядит это все равно естественно.

Таким образом, весьма заметные в речи факты отклонения от нормативного ударения могут быть нарочитыми и поддерживаться двумя функциями — ритмической (ритмообразующей) и стилистической (или обеими вместе); либо б представлять собой ошибку, если определить функцию (или коммуникативную целесообразность) затруднительно. Мерилом, в частности, может служить языковое чутье, когда мы, как читатели, ощущаем, что перед нами, как писал В. К. Тредиаковский, — «слово нелепое, странное, дикое», т. е. не поддерживается речевой практикой, оно отвлекает внимание читателя, нарушает благозвучие, точность речи и в целом негативно сказывается на качестве поэтической речи.

Однако не все факты «нестандартного» с точки зрения современной нормы ударения можно оценить как вольность или ошибку. Важно оценивать поэтический текст с позиции «времени», эпохи написания: возможно, это устаревшие, архаичные ударения, в этом случае речь идет не о вольности, а о норме. Без учета этого факта — подвижности и изменчивости акцентологической нормы — невозможно ответить на вопрос: что же перед нами — вольность или норма. «Учение о поэтической вольности, являющееся одним из важных элементов старой нормативной поэтики, возникает в результате неисторического подхода к произведениям с меркой чуждых им норм другой эпохи. Отсюда неправильное истолкование архаизмов — забытых форм языка — и сюжетосложения как намеренных отступлений поэта от известных ему правил (особенно характерны в этом отношении толкования античных классиков)» [5].

И в этом смысле важно ограничить объект исследования временными рамками и идиостилями поэтов, признанныхкак мастеров слова. И к современному периоду развития русской литературы и поэзии в частности нужно приступать после изучения поэзии классических периодов — «золотого» и «серебряного» веков. Как заметил Г. Хазагеров:«А есть ли авторитетные писатели, за чьей практикой ходить? За всеми лингвистическими банальностями об изменении нормы как-то упускается из виду та культурная ситуация, в которой мы оказались. Литература больше не задает языковой нормы. Реальность такова, что общество не очень-то доверяет языковому чутью современных писателей» [4].

Для анализа нами выбраны стихотворные тексты, написанные на рубеже XIX-XX веков, а также произведения признанных авторов «серебряного века» (кроме поэтов-футуристов и других представителей авангардных течений), поскольку «неправильное», а точнее непривычное словесное ударение легко обнаруживается только в метрическом стихе например, в стихотворении Н. Гумилева:

О пожелтевшие листы

В стенах вечерних библио́тек,

Когда раздумья так чисты,

А пыль пьянее, чем наркотик!

«В библиотеке», 1909

Поэты-символисты и их предтечи и поэты акмеисты, как известно, придерживались классической системы стихосложения, с уважением и почтением относились к традициям русского стихосложения (к ее строфике, ритмике, рифме). Интересна следующая строфа поэта К. Случевского:

Значит, подслушали нас! Ударенья

Ясны и четки на тех же словах,

Что и тогда, в эту ночь удивленья.

Но на первый взгляд, материал для анализа выбран не совсем удачно: в почти двухстах стихотворениях нам встретилось не более 30 фактов «вольных» ударений. При этом такие поэты как Константин Фофанов, Федор Сологуб, Валерий Брюсов не прибегают к этому приему ни разу. Известно, что В. Брюсов выступал против поэтической вольности, считая, что поэт таким образом «коверкает слова».

Поэтическая вольность предстала как нечто уникальное, единичное, имеющее окказиональный характер, и поэтому нарочитое, оправданное художественной целью.Например, сплошная выборка из поэтических тестов И. Анненского показала, что его идиостилю не свойственно использование нарочитых нарушений норм, но три ярких факта все-таки обнаруживается.

Однако анализ показал, что это не вольность, а использование архаичных, книжных или устаревающих вариантов ударения, подчеркивающих торжественность стиха.

. Для чего ж с конту́ров нежной,

Грубо сорван саван нежный,

Жечь зачем ее цветы?

«Дочь Иаира», 1905

Как известно, у двухсложных и трехсложных имен существительных мужского рода наблюдается тенденция к переносу ударения с последнего слога на предшествующий (регрессивное ударение). Не относится ли это слово к тем, у которых этот процесс завершился до времени написания стихотворения? Сомнение придает графически выраженный знак ударения, поставленный в слове самим поэтом.

Поэтому на фоне идеально правильной речи слово КонтУров выделяется не только фонетически, но и графически, что не свойственно нормативному употреблению.

К тому же использование таких слов, как: саван, застылость, подъявший, дочерь, зазывал и прилагательных в краткой форме: сине пламя, бела раскаленность, нежны и т. д. подчеркивает стилистическую значимость ударения — устаревающий вариант в функции стилизации под архаичную речь. Таким образом, отметим третью функцию акцентологической «поэтической вольности».

. ни кремлей, ни чудес, ни святынь,

Ни мира́жей, ни слез, ни улыбок.

На общем фоне ударение мира́жей также легче всего причислить к нормативным, но устаревающим, выполняющим стилистическую функцию — создание нарочито книжной речи.

Как видим, широко распространенное мнение о поэтической вольности как индульгенции на ошибку не подтверждается фактами: ни одного случая случайной неправильности, ни одного случая вольности, заданной исключительно ритмом. Поэтому традиционное толкование поэтической вольности весьма несправедливо и видимо нуждается в пересмотре.

В поэзии достаточно часто встречаются случаи архаичных ударений, но и они употребляются с собой, стилистической функции. При этом ударение это, как правило, допустимо как устарелое или устаревающее, т. е. традиции его употребления еще не утеряны.

1. Квятковский А. Поэтический словарь. М.: Сов. энциклопедия, 1966.

2. Лотман Ю. М. О поэтах и поэзии. СПб.: Искусство СПБ, 1996.

3. Москвин В. П. Выразительные средства современной русской речи: Тропы и фигуры. Терминологический словарь-справочник. — М.: Едиториал УРСС, 2004

4. Хазагеров Г. Реформа лирики сильно взволновала физиков // http://nature.web.ru:8001/db/msg.html?mid=1166414

Похожие статьи

Функции обращений в поэзии С.Есенина | Статья в журнале.

Ударение в поэзии: норма или поэтическая вольность.

Основные термины (генерируются автоматически): поэтическая вольность, вольность, норма, поэт, поэтический текст, стилистическая функция.

Поэтика фольклора в лирике Марины Цветаевой

Ударение в поэзии: норма или поэтическая вольность. IV международная научная конференция «Филология и лингвистика в современном обществе» (Москва, июнь 2016).

Виды сравнений в поэтической речи А. Ахматовой

В ее поэтической речи сравнение выражается различными способами. В стихотворениях А. А. Ахматовой встречаются три способа лексического выражения сравнения

Язык и текст в пространстве культуры. С.- Петербург — Ставрополь: СГУ, 2003.

Стилистические фигуры, тропы и их стилистические функции.

Пушкин прекрасно владел поэтической речью.

Поэтический синтаксис позволяет придать стихотворению эмоциональную составляющую. В тексте два раза встречается восклицательный знак.

Особенности стихосложения поэзии серебряного века

Поэтов-музыкантов. Стихи серебряного века — это музыка слов.

философские основы каждого из выбранных нами направлений, мы перешли к анализу поэтического наследия.

В каждом стихотворении был вычислен стихотворный размер (Хорей, Ямб, Дактиль.

Русский символизм как литературное течение | Статья в журнале.

Акмеизм — течение в русской поэзии 1910-х гг., провозгласившее освобождение поэзии от символистских порывов к «идеальному», от.

Как отмечает советский поэт, составитель и редактор поэтических изданий, Н.В. Банников, акмеизм буквально «отпочковался» от.

Некоторые особенности применения стилистических фигур.

Стилистические фигуры — особые синтаксические построения, используемые художником для усиления образно-выразительной функции речи.

Для поэтического языка инверсия — явление распространенное и даже необходимое.

К вопросу изучения традиций Надсона в пролетарской поэзии

Ключевые слова: пролетарская поэзия, рабочие поэты, С. Я. Надсон.

«терновый путь», «слезы»), а также стремление к эстетизации стихов, использование условно-поэтической

Но он придет — и будет свет, И будет радость бурной встречи, И вспыхнут радостные речи

Введение

Говорить о направлениях и эстетических тенденциях в современной русской поэзии сложно — из-за особенностей устройства российской литературной жизни. Ведь нормальная литературная жизнь устроена так: у каждого более или менее значительного течения в литературе есть какие-то свои институции (издательства, журналы, фестивали, премии и т.п.), а каждая литературная институция, в свою очередь, выражает какую-то эстетическую тенденцию (и уже поверх такой дифференциации делаются попытки выстроить единое пространство: собираются антологии, в которых представлены разные направления поэзии, и т.д.). А в России ничего подобного нет.

И в результате в современной русской поэзии есть, конечно, группы авторов с родственной поэтикой, но эти группы, как правило, никак не оформлены, ничем не скреплены, не выдвинули никакого манифеста, и для самих поэтов их родственность друг другу подчас совершенно неочевидна.

Это сильно осложняет задачу исследователя; так, попытки классификации новейших русских авторов по их эстетике (наиболее подробная такая попытка предпринималась в конце ХХ века Михаилом Эпштейном) не имеют успеха, наталкиваясь на размытость, неопределенность самого материала.

Попробуем в этой курсовой работе исследовать вопросы основных направлений в современной русской (или, как ее еще иногда называют — русскоязычной) поэзии, уделив большее внимание поэтическому творчеству Тимура Кибирова и Льва Лосева.

Обзор современной русской поэзии

Современная русская поэзия: особенности и тенденции

По моему мнению, современность русскую поэзию стоит выделять, начиная с конца перестройки. Поэзия тех лет была яркой и по-своему целостной. В 1990-е гг. доминировали два течения: концептуализм (Дм.А. Пригов, Т. Кибиров и др.), деконструирующий советские идеологемы, и метареализм (И. Жданов, А. Еременко и др.), конструирующий сложные, многомерные поэтические миры. В первой половине 1990-х наиболее заметными тенденциями в русской поэзии считались концептуалисты и метареалисты (метаметафористы). В центре внимания первых находилась проблема тотальной несвободы человеческого высказывания, его неизбежной неподлинности, неаутентичности, предопределенности набором дискурсивных практик. В тогдашней культурной ситуации складывалось впечатление, что художественное высказывание концептуалистов заострено прежде всего против советского дискурса. Социокультурная критика, предъявленная концептуализмом, была очень сильна и влиятельна, но к концу 1990-х исчерпала себя.

Уже в 2002 г. Вл. Губайловский отметил «выравнивание» поэтического пространства. В структурированности литературному полю отказывает и С. Чупринин, предпочитающий говорить о параллельном существовании автономных «стратов»: филологическая поэзия, женская поэзия, досуговая литература и проч., о мультикультурности: независимо друг от друга пишут стихи авторы, тяготеющие к необарокко (Е. Шварц), метафизической поэзии (О. Седакова), неосентиментализму (В. Кучерявкин), минимализму (И. Ахметьев), лингвопоэтике (А. Левин и В. Строчков), мистическому авангарду (Е. Головин), панк-поэзии (Т. Трофимов) и т.д. Н. Григорьева, прощаясь с проектом «Курицын-Weekle», утверждает, что победила массовая культура и приходится прощаться с интеллектом. Часто критики характеризуют современную поэтическую ситуацию как «промежуток» или «обрыв». И. Шайтанов отмечает, что в последние годы преобладавшее ранее искусство снижения медленно сменяется игрой на повышение стиля и лирического начала. А. Житенев считает, что поэзия сегодня находится в состоянии «ремиссии».

Лидер молодых поэтов Дм. Кузьмин утверждает, что в 2003 г. в поэзию пришло новое поколение, «поколение Интернет», тогда — двадцатилетние, сейчас им под тридцать. Представлено это поколение проектом «Вавилон» (альманах и сайт), клубом «Дебют» (руководитель проекта Виталий Пуханов, издательство «АРГО-РИСК»), премиями «Дебют», «Молодежный триумф», конкурсом «ЛитератуРРентген», поэтическими сериями «Поколение», «Новая серия», журналом «Воздух», антологией «Девять измерений» (2004), интернет-обзорами новых поэтических книг Д. Давыдова. Их активно поддерживает И. Кукулин в журнале «Новое литературное обозрение». Именно концепт «поколение» позволяет как-то проанализировать современную поэтическую ситуацию, подобно тому как в 1956 г. В. Варшавский описал творчество младоэмигрантов в книге «Незамеченное поколение». Как показывают современные исследования, для поколения (как формы социальной солидарности) важны не просто одинаковые даты рождения, а воздействие одних и тех же социокультурных факторов, формирующих специфический тип мироощущения и поведения. Кроме того, в поколении присутствует своя иерархия ценностей, свои авторитеты — и они транслируются вовне. Поколение «молодых» поэтов воспринимается более рельефно благодаря негативной реакции «старших»: С. Чупринина (журнал «Знамя»), И. Шайтанова (журнал «Арион»), Б. Лукина (антология «сорокалетних» «Наше время»). Упреки сводятся к следующему: у молодых «графомания осложняется эпигонством» (уже начиная с концептуалистов), подчинена рецепту «риэлтера» Дм. Кузьмина: спонтанность опыта, ненормативность языка, рефлективность текста, дилетантизм, беспамятство (забвение традиции), отстраненность от мира, безликость, псевдоэпичность. По существу, не устраивают две особенности поэзии молодых: отсутствие прямого лиризма («душевности») и твердых («общечеловеческих») критериев, а также отказ от доминирования силлаботоники, преобладание интонационно-фразового стиха.

«Старшие» поэты, напротив, тяготеют к прямому лирическому высказыванию. Их поколенческий опыт — развал Советского Союза, бурные 90-е — провоцирует чувства боли, стыда, жалости. Наталья Ахпашева проводит параллель между раздробленностью Киевской Руси и развалом Союза — и таких примеров читатель найдет много в альманахе «Наше время». В стихах «молодых» как раз заметно усиление социальности и даже политизированности, как, например, в дебютной книжке Антона Очирова «Ластики» (лирический герой не хочет ни денег, ни секса, ни наркотиков, ни путешествий, а хочет, чтобы в нашей стране образовалось гражданское общество). Жесткий экспрессионизм отличает книгу Елены Фанайловой «Черные костюмы» (что свидетельствует о том, что «поколение» определяется не только паспортными данными, но и жизненной позицией): ее героиня выбирает позицию контркультуры в мире, который ей хочется взорвать.

Для «старших» бесспорна гендерная идентичность: для Инны Кабыш и для Елены Исаевой непререкаем долг матери и жены, позволяющий с достоинством жить «при том царе и том народе, каких даст Бог», «держать свою душу в порядке», даже если поезд ушел, и приходится «жить на вокзале, в туалете, в буфете, под фикусом пыльным у касс». Обратим внимание на замечательное стихотворение И. Кабыш, в котором каждая строфа начинается анафорой: «Кто варит варенье в июле, / тот жить собирается с мужем. », «Кто варит варенье в июле, тот жить собирается долго. », «Кто варит варенье в июле, уж тот не уедет на Запад и в Штаты не купит билет», а заканчивается текст парадоксальным утверждением: «Кто варит варенье в России, тот знает, что выхода нет».

Одна из важнейших проблем в поэзии «тридцатилетних» — проблема личностной самоидентификации. «Старшие» ощущают себя стоящими на вершине пирамиды человеческих существований, отсюда — «финалистское» чувство рода, народа, культурной традиции.

Если «старшие» готовы выключить телевизор, чтобы не слышать повергающих в тоску новостей (Н. Ахпашева: «Я убью телевизор собственной рукой / Вырву с мясом жесткие усы антенн»; Т. Кибиров: «Не смотри телевизор. Не ходи в магазин.»), то «младшие» даже в телевизоре готовы увидеть собеседника — то ли Бога, то ли свое внутренне «я».

Итак, в современном поэтическом творчестве продолжается поиск, что спасает поэзию от стагнации, пусть даже непривычность форм и отпугивает поначалу читателя.

История русской поэзии

Начало русской книжной поэзии

История русской книжной поэзии начинается с рубежа 17 века. Специальных стихотворных жанров в русской феодальной книжности не существовало, и вся ритмичность, напевность, рифмование шли от эпоса. Как считают историки, русских книжных стихотворений в качестве самостоятельного рода литературы не было вплоть до эпохи Московского государства. Это мнение поддерживает абсолютное большинство историков древнерусской культуры. Другими словами, литература Смутного времени является исключительно прозаической.

Но с другой стороны, былинный эпос является доказательством того, что у наших предков присутствовало поэтическое чувство, и поэтому часто предпринимаются попытки найти ритмическую и метрическую организацию в ряде текстов Древней Руси, начиная с киевской эпохи.

Если отложить в сторону опыты переложения древнерусских произведений в стихотворную форму, как, например, попытку представления «Слова о полку Игореве» в качестве былины, в которой окончание каждой строки является дактилическим, можно отметить общий момент. Ни в одном случае нельзя точно сказать, является это прозой или стихом, а также утверждать о случайном или неслучайном возникновении ритмического рисунка или рифмы.

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

Письменность в период возникновения и первоначального своего распространения служила культовым целям либо княжеским потребностям. Поэтическое же чувство народа удовлетворялось фольклором. На Руси существовали исполнители и творцы фольклорных произведений, сохранилось достаточно большое количество сведений о скоморохах. Такие сведения идут, начиная с 11 века.

Фольклорная поэзия Руси была представлена преимущественно тоническим (акцентным) стихом, который основан на одинаковом числе ударных слогов в строке стиха. Отличие фольклорного стиха от классического заметно невооруженным глазом.

Для поэзии Руси периода с 6 по 12 века характерны силлабические «вирши». Они строятся по принципу деления стиха на ритмические единицы, которые равны между собой по количеству слогов, а не по количеству ударений, как в тонической форме стихосложения. Самыми известными именами этого периода русской поэзии являются Карион Истомин и Симеон Полоцкий.

Такой принцип стихосложения уже достаточно близок к классическому принципу сложения стиха, который привычен нам по произведениям поэтов 19 века. Однако в силлабических «виршах» расположение ударных и безударных слогов еще не было упорядочено.

Задай вопрос специалистам и получи
ответ уже через 15 минут!

18 век стал революционным для русской политики, экономики, искусства и культуры. Революция свершилась и в поэзии. Реформа Ломоносова и Тредиаковского стала определяющей для дальнейшего развития русской поэзии.

В этот период силлабо-тонический принцип сложения стиха становится классическим для русской литературы.

18 век ознаменовался несколькими громкими дискуссиями о дальнейшем пути развития отечественной литературы в целом, и поэзии в частности. По сути, Тредиаковский открыл для поэтов хорей и ямб, а Ломоносов доказал возможность писать стихотворения анапестом на русском языке, тем самым расширил возможности литературного творчества. Сумароков открыл путь для сниженного, более простого стиля, позволив себе нарушить классицизм Ломоносова. Классицистические стихи, написанные Державиным, стали воплощением поэзии 18 столетия.

Золотой век русской поэзии

Почва, заложенная реформаторами 18 столетия, стала основой, на которой расцвела русская поэзия Золотого века.

Этот этап в истории русской поэзии характеризуется установлением классических норм отечественного литературного языка.

Несомненно, ключевой фигурой этой эпохи является А. С. Пушкин. Произведения Пушкина ценятся за ясность, чистоту и богатство лексики, за ее гениальную простоту. Однако эта простота и ясность является результатом горячих споров Пушкина и его сторонников с последователями классицизма. Произведения Пушкина были подвержены жестокой критике. Отголоски этих дискуссий можно заметить на страницах произведений поэта, например, в «Евгении Онегине». Поэзия Золотого века зарождалась, отвергая старое. Эта эпоха в истории русской литературы подарила России огромное число великих имен, среди которых Лермонтов, Жуковский, Тютчев, Фет, Давыдов, Баратынский, Языков, Майков и многие другие.

Наиболее значительным направлением в поэзии этого периода стал романтизм, который утверждал самоценность духовной и творческой силы человека. Романтизм изображал буйство страстей, твердость характеров и власть природы.

Серебряный век в русской поэзии

Первую треть 20 века называют Серебряным веком русской поэзии. Это период характеризуется творческой свободой и удивительными экспериментами. Серебряный век начался с декаданса. В этот период истории русской поэзии были открыты такие течения, как символизм, акмеизм, футуризм и большое количество других литературных кружков. Характерными чертами для этого периода являются следующие моменты:

  • поэты Серебряного века отошли от классического силлабо-тонического принципа стихосложения и стали экспериментировать со структурой и формой поэзии.
  • вновь вернулся акцентный стих
  • появился верлибр.

Среди известнейших поэтов Серебряного века Бунин, Ахматова, Блок, Мандельштам, Цветаева, Маяковский, Северянин, Есенин, Брюсов, Пастернак, и это лишь малая часть талантливых поэтов, которых подарила эта эпоха.

Советский период в истории русской поэзии и современная поэзия

Конец 1920-х годов ознаменовался началом нового этапа развития отечественной поэзии. В СССР продолжали свою творческую деятельность поты Серебряного века, параллельно возникла эмигрантская ветвь отечественной поэзии. В то же время в поэзии стала формироваться идеологическая линия. Это сказалось и в содержании произведений, и на их форме. Четкость и простата стали главным требованием к поэтам, формализм строго критиковался, как и литературные эксперименты. В этот период появились стихи, вдохновленные темой Великой Отечественной войны.

Появление поэтов-шестидесятников стало значимым событием в литературе этого периода. К ним относятся Евтушенко, Рождественский, Воскресенский, Ахмадулина. Поэзия шестидесятников – это поэзия оттепели, свободы, однако эта свобода имела рамки.

В поэзии современности сложно выделить доминирующие направления. Поэты современности пишут в разных жанрах, применяют новые приемы, ищут новые формы и экспериментируют. Активно развиваются смешанные интерактивные жанры, которые возникли с появлением интернета. Современная поэзия – это период творческих реформ.

Так и не нашли ответ
на свой вопрос?

Просто напиши с чем тебе
нужна помощь

Словарь языка русской поэзии XX века

«Словарь языка русской поэзии XX века» (СЯРП) – это многолетний проект, работа над которым ведется в Институте русского языка им. В.В. Виноградова РАН. Идея Словаря принадлежит замечательному ученому-лингвисту Виктору Петровичу Григорьеву. Главную задачу СЯРП он видел в том, чтобы представить читателям «очерк поэтического мира XX века», показать систему поэтического языка эпохи в динамике, в многообразных формах выражения. В настоящее время опубликованы три тома Словаря, содержащие в общей сложности 18,5 тысяч словарных статей 1 .

СЯРП – это филологический словарь, в котором заголовочные единицы расположены в алфавитном порядке. Материалом для него послужило творчество десяти поэтов XX столетия. В их числе И.Анненский, А.Ахматова, А.Блок, С.Есенин, М.Кузмин, О.Мандельштам, В.Маяковский, Б.Пастернак, В.Хлебников, М.Цветаева. Словарь характеризуется исчерпывающей полнотой словника – в него вошли все слова, которые встретились в выбранных источниках, т.е. не только собственно поэтизмы, но и общеупотребительные единицы разной частотности, слова устаревшие, диалектные, специальные, лексемы, принадлежащие знаменательным и служебным частям речи. Надо сказать, что в языке поэзии некоторые грамматические формы обладают большей самостоятельностью, чем в общем языке. Поэтому в разных статьях Словаря описываются глаголы и причастия, деепричастия, полные прилагательные и краткие, а также формы сравнительной и превосходной степени прилагательных. Такой принцип придает наглядность значительным по объему материалам справочника, в отдельных статьях которого содержится до 500 контекстов. Например, в очень большой статье белый при обычной подаче потерялись бы контексты к формам бел, белее, белейший.

Существенную часть словника составили имена собственные разных классов – личные имена, географические и др. названия. На многих страницах Словаря можно наблюдать заметную концентрацию собственных имен. Например, в I томе содержится 11 статей к имени АлександрАлександр Македонский, российские императоры Александр I и Александр III, Александр Пушкин, Александр Блок, Александр Есенин (отец поэта), Александр Петрович Брюкин (персонаж Маяковского) и др.

Словарная статья состоит из пяти зон. Это обязательные зоны заголовочного слова, контекстов, шифров произведений и факультативные зоны значения и комментариев. Основная нагрузка приходится в Словаре на контексты. Они расположены в каждой статье строго хронологически, что позволяет прослеживать динамику и особенности поэтического употребления конкретного слова, сравнивать приемы использования его в разных индивидуальных стилях. Вот как выстраиваются контексты в статье закат (дается в сокращении) 2 :

Закат . Ее [шарманки] дрожащий Сродни закату голос: о цветах Он говорит увядших и обманах. Анн874 (161); Что человеческие слезы, Когда румянится з.! АБ898 (I, 333.2); . сизый закат Загл. Анн900-е (98.2); . Ты ли меня на закатах ждала? Терем зажгла? Ворота отперла? АБ903 (I, 74); . Ах, нет для нас печального закату: Где ты читал, чтоб страсть пошла на убыль? Кто приравнять ее бы мог отливу? // Я не отдамся никогда отливу! Куз909 (88); . О, это был прохладный день В чудесном городе Петровом! Лежал з. костром багровым. Ахм913 (82.3); . Скрежетом булата Вздыбят пасть земли. И со щек заката Спрыгнут скулы-дни. Ес916 (I, 249); . Секунда! – / и в лак / заката / с фортов Петропавловской крепости / взвился огнем революции флаг. М917 (65); Бывало – нагулявшись всласть, З. сдавал цикадам И звездам и деревьям власть Над кухнею и садом. П917 (I, 164); . Замедлил бледный луч заката В высоком, невзначай, окне. [рфм.: к возврата] АБ919 (III, 310); . Вишня в лучах золотого заката, Бог войны, а с ним беда, Стукнул в двери твоей хаты. Хл921 (342).

Анализ материалов этой статьи показывает широкий временной диапазон употребления в поэзии существительного закат: первый контекст относится к 1874 г. (автор Анненский), последний – к 1964 (Ахматова). Слово с традиционным поэтическим ореолом отмечается у всех выбранных авторов, причем наибольшую частотность оно проявляет в стихах Блока. По данным статьи, особенно востребовано слово закат в 1890-е – 1910-е гг. (что связано, конечно, с характерной для этого периода идеей «заката Европы», конца мира – особенно на рубеже XIX–XX вв., с революционными событиями в России). Уже первый пример демонстрирует использование лексемы в образном контексте: дрожащий Сродни закату голос, далее отмечаются ее употребления прямые, переносные и совмещенные, в неожиданном окружении: гримасничающий закат у Пастернака; Перья-облака, закат расканарейте! у Маяковского.

В Словаре немало статей, как правило, небольшого объема, построенных с заполнением только обязательных зон, т.е. описываемые в них слова не требуют каких-то специальных комментариев. Это статьи к таким лексемам, как адмиральский, безлюдность, вопивший, грузило, закипая, исказиться, Кения, каждая из которых иллюстрируется строками из одного автора. Например:

Адмиральский Лошадиная бритва английская Адмиральские щеки скребла. ОМ935 (214.1)

Кения Солнце/ ночь потопа высушило жаром. /У окна / в жару встречаю день я. / Только с глобуса – гора Килиманджаро. / Только с карты африканской – Кения. М923 (446)

Зоны значения и комментариев, хотя они и факультативны, содержатся в большом количестве статей. Причем зона значения имеет в СЯРП более широкое наполнение, чем в других словарях, поэтому и само ее название условно. Сюда при необходимости вводятся сведения, направляющие внимание читателя на написание слова, его грамматическую, стилистическую, этимологическую и другие стороны. Например, в статье вечное зона значения содержит указание на субстантивированное употребление прилагательного, а в статье клинопад – на принадлежность слова к неологизмам:

Вечное [субст. прил.] Пусть в треволненье беспечном Год нам покажется днем! Только ни мысли о вечном, Ни мысли о нем! Цв910 (I, 135); Смерть повсюду – город в огне, И Ташкент в цвету подвенечном. Скоро там о верном и вечном Ветр азийский расскажет мне. Ахм940–60 (292.5).

Клинопад [нов.] И за суровым клинопадом Бегут олени диким стадом. Хл920–21 (126).

Семантическая информация в этой зоне приводится в тех случаях, когда читатель не может почерпнуть ее из общедоступных словарей. Разъясняются обычно слова специальные, иноязычные, устаревшие и некоторые другие. И, конечно, даются необходимые сведения к каждому имени собственному, что привносит в Словарь энциклопедический компонент.

Приведем несколько примеров: апсида – ‘алтарный выступ храма, ориентированный на восток’ (этот архитектурный термин встречается в стихотворении Мандельштама «Айя-София»), галопадаустар. ‘особая пляска и музыка’ (ср. у Пастернака: Дыханье водопада, С его, невдалеке, Гремящей галопадой), забольныйобл. ‘надоедливый’ (у Есенина: Чахнет старая церквушка. В облака закинув крест. И забольная кукушка не летит с печальных мест).

В зоне значения статьи к имени собственному Блок даются энциклопедическая информация и отсылки к статьям на другие антропонимы:

Блок [Александр Александрович (1880–1921) – рус. поэт-символист; см. тж Александр, Алексаныч, Льсан] к портрету А.А. Блока Загл. Анн900-е (205.2); Блок – король И маг порока; Рок и боль Венчают Блока. ОМ911 (340.2); Александру Блоку Посв. Ахм914 (75); Предстало нам – всей площади широкой! – Святое сердце Александра Блока. Цв920 (I, 293.2).

Зона комментариев к контекстам также содержит разную информацию – как называется стихотворение, из которого взяты строки, с каким словом рифмуется заголовочное слово и др. Например, в статье год к стихам Цветаевой: Четвертый год. Глаза, как лед – дается комментарий: посвящено дочери Але (А.С. Эфрон).

К зоне комментариев примыкают так называемые «послепометы» – пометы к контекстам, а не к словам. Они маркируют сильные текстовые позиции (заглавия, подзаголовки, посвящения, эпиграфы), указывают на эмоционально-экспрессивную окраску контекстов (например, шутливую или ироническую), на цитатный, аллюзийный характер поэтических строк. В статье жизнь находим, к примеру, целый ряд иллюстраций с пометой Загл.: «Из сказки в жизнь» (Цветаева), «Моя жизнь» (Есенин) и «Жизнь моего приятеля» (Блок), «Веницейская жизнь» (Мандельштам), просто «Жизнь» (стихотворения с таким заглавием встречаются у Пастернака и Хлебникова). Отмечаются здесь и контексты, которые сопровождаются пометами Эпгрф., Шутл., Цит.: И влекла меня жажда безумная, Жажда жизни вперед и вперед. Некрасов Эпгрф. АБ899 (I, 434.1); Едет в Гатчину Вермель. Он почти что Чаадаев, Но другая в жизни цель. Шутл. ОМ932 (358.1); Но продуман распорядок действий, И неотвратим конец пути. Я один, все тонет в фарисействе. Жизнь прожить – не поле перейти. Цит. П946 (III, 511.1).

Лексическое богатство и контекстное разнообразие Словаря привели авторов к мысли о создании на его основе малых, дифференциальных, словарей поэтического языка. Так была подготовлена, в частности, книга «Собственное имя в русской поэзии XX века: Словарь личных имен» (М., 2005).

Публикация статьи произведена при поддержке компании «Сертификат-Тест». Посетив официальный сайт компании «Сертификат-Тест», который располагается по адресу www.serttest.ru Вы сможете, не покидая кресла за своим компьютером, отправить онлайн-заявку на сертификацию продукции, декларацию соответствия, пожарный сертификат и другие виды разрешительных документов. Быстрые сроки выполнения работ, выгодные цены, опыт и профессионализм специалистов компании «Сертификат-Тест» являются гарантами того, что все предоставляемые услуги удовлетворят требованиям любого, даже самого взыскательного клиента.

1 Словарь языка русской поэзии XX века / Сост.: Григорьев В.П. (отв. ред.), Шестакова Л.Л. (отв. ред.), Колодяжная Л.И., Бакеркина В.В., Гик А.В., Реутт Т.Е., Фатеева Н.А. Т. I. А–В. М., 2001. Т. II. Г–Ж. М., 2003. Т. III. З–Круг. М., 2008.

2 В словарных статьях использованы следующие сокращения: Анн – Аннеский, Ахм – Ахматова, АБ – Блок, Ес – Есенин, Куз – Кузмин, ОМ – Мандельштам, М – Маяковский, П – Пастернак, Хл – Хлебников, Цв – Цветаева, а также: Загл. – заглавие, нов. – новое, обл. – областное, Посв. – посвящено, прил. – прилагательное, рфм. – рифма, см. – смотрите, субст. – субстантивированный, тж – также, Цит – цитата, Шутл. – шутливо, Эпгрф. – эпиграф.

Л.Л. ШЕСТАКОВА,
Институт русского языка
им. В.В. Виноградова РАН,
г. Москва

История русской поэзии

Краткий экскурс в историю русской поэзии, чтобы в общих чертах разобраться в основных этапах развития жанра.

Поэзия XVIII века

XVIII век был революционным для отечественной политики, экономики, культуры и искусства. В поэзии тоже свершилась революция.

Фольклорная поэзия Руси – это преимущественно тонический (акцентный) стих, основанный на равном числе ударных слогов в стихотворной строке. Его отличие от классического стиха заметно невооружённым взглядом. В XVI – XVII столетиях на Русь приходят силлабические «вирши», которые строятся по принципу деления стиха на ритмические единицы, равные между собой по числу слогов, а не по числу ударений, как это было в тоническом стихосложении. Самые яркие имена этого периода – Симеон Полоцкий и Карион Истомин. Этот принцип стихосложения уже намного ближе к классическому, привычному нам по стихотворениям поэтов XIX века. Но в силлабических «виршах» ещё не было упорядочено расположение ударных и безударных слогов.

Реформа Тредиаковского и Ломоносова определила дальнейший вектор развития русской поэзии. Классическим принципом стихосложения в русской литературе становится силлабо-тонический.

XVIII век ознаменовался несколькими яркими дискуссиями о пути развития отечественной поэзии. Тредиаковский, по сути, открыл для литераторов ямб и хорей. Ломоносов расширил возможности творчества, доказав возможность писать стихи на русском языке анапестом. Сумароков позволил себе атаковать классицизм Ломоносова, открыв путь для более простого, «сниженного» стиля. Ну а воплощением поэзии XVIII века стали классицистические стихи Державина.

Золотой век

Именно на почве, заложенной реформаторами XVIII века, взросла русская поэзия Золотого века. Этот этап ознаменовался установлением классических норм русского литературного языка. Главной фигурой эпохи, несомненно, является Пушкин. Его стихи ценятся за чистоту и ясность, богатство лексики и гениальную простоту. Но эта ясность и простота – результат серьёзных дебатов Пушкина и его сторонников с адептами классицизма. Стихи Пушкина подвергались жесточайшей критике. Могут ли снега лежать коврами? Допустимо ли употребление в русской речи иностранных заимствований? Отзвуки дискуссий можно увидеть на страницах пушкинских произведений – например, в «Евгении Онегине».

Так, отвергая старое, рождалась поэзия Золотого века. Эта эпоха подарила России множество великих имён: Жуковского, Лермонтова, Баратынского, Батюшкова, Давыдова, Языкова, Майкова, Тютчева, Фета. Самым значительным направлением в поэзии Золотого века стал романтизм, утверждающий самоценность духовно-творческой силы человека, изображающий буйство страстей и твердость характера, а также власть природы.

Серебряный век

Первая треть XX столетия получила название Серебряного века русской поэзии. Это был удивительный период творческой свободы и экспериментов. Начавшись с декаданса, Серебряный век открыл для России символизм, акмеизм, футуризм и множество других литературных кружков и направлений. Поэты Серебряного века стали отказываться от классического силлабо-тонического принципа, экспериментировать с формой и структурой поэзии. Вернулся в русскую поэзию давно забытый акцентный стих, появился верлибр, проводились эксперименты с другими видами стихосложения.

Назвав имена Блока, Мандельштама, Пастернака, Бунина, Гумилёва, Ахматовой, Брюсова, Хлебникова, Северянина, Хармса, Цветаевой, Маяковского и Есенина, мы перечислим лишь самых ярких звёзд этой невероятной эпохи и даже этими громкими именами данный список далеко не ограничен.

Советский период

Конец 1920-х годов стал началом нового этапа развития русской поэзии, который был назван Советским периодом. С одной стороны, в СССР продолжали творить русские поэты Серебряного века (параллельно возникла эмигрантская ветвь русской поэзии). С другой – начала набирать силу идеологическая линия в поэзии, что сказалось не только на содержании стихов, но и на форме: от поэтов требовали чёткости и простоты, критиковался формализм, подвергали идеологической критике литературные эксперименты. Тем не менее, и в рамках этой линии появились замечательные стихи – например, вдохновлённые темой Великой Отечественной войны.

Значимым литературным событием стало появление поэтов «шестидесятников»: Рождественского, Евтушенко, Ахмадулиной, Воскресенского. Это была поэзия свободы, поэзия «оттепели», но всё-таки свобода имела рамки, о чём свидетельствует история Иосифа Бродского – нобелевского лауреата и эмигранта.

Современная поэзия

Поэзия современности – это поэзия последних двадцати-тридцати лет. Выделить доминирующие направления в современной русской поэзии очень трудно. Современные поэты творят в разных жанрах, эксперементируют, ищут новые литературные приёмы, работают с формой. Осваиваются смешанные интерактивные жанры, возникшие с появлением интернета.

Кто из современных поэтов станет классиком – покажет время. Мы живем в период очередных творческих реформ, которые несомненно отразятся в истории русской поэзии новыми гениальными стихотворениями.

И еще пара-тройка слов о современной поэзии

Ну-с, пришло время поговорить-таки более или менее предметно о современной поэзии, господа поэты и читатели.

Копий сломано много, так почему бы не добавить еще пару-тройку, а то и больше, в общую кучу.

Общеизвестно, что мнения авторитетных и не очень критиков о путях развития поэзии очень разнообразны и единодушие достигается лишь в одном: последняя четверть XX века отмечена прямо-таки взрывом поэтических имен и тенденций. Общее же состояние современной лирики характеризуется пестротой и фрагментарностью. Так давайте попробуем разобраться в потоке поэтической информации. Или хотя бы систематизировать для себя и сделать собственные выводы, а там, чем чёрт не шутит, и проанализировать накопленный материал, утерев нос остальным исследователям.

В сем скромном блоге хочу использовать принцип коллажности, каковой подход и схема соответствует, на мой взгляд, пестрой мозаике современной поэзии.

Понятно, что для наиболее полного представления о состоянии лирики необходимо оценить и состояние жанров, и формирование новых течений поэтических групп, определить значимость ряда неординарных поэтических явлений и тэдэ и тэпэ. Однако, труд это титанический и дилетанту вряд ли по плечу в полной мере. Поэтому достаточно кратко затрону основные темы и тенденции и обозначу вехи.

Здание современной поэзии выросло не на пустом месте, само собой, поэтому стоит упомянуть основные проблемы традиций русской поэзии в поэзии современной.

И начну я, пожалуй, с годов 60-70-х. ибо именно это период отмечен противостоянием так называемой «громкой» и «тихой» поэзии, которая всеми корнями уходит в классическую русскую и практически ни в чем с ней не спорит, в отличии от последующих поколений поэтов.

Сначала появилась «громкая» поэзия Е. Евтушенко, А. Вознесенского, Р. Рождественского, Б. Ахмадуллиной – поэтов-публицистов, трибунов, ораторов (общеизвестно, что поэтическое искусство — это форма самосознания личности, выражающей себя в соотношении с социальными, интеллектуальными, эстетическими проявлениями жизни.

Вполне естественно и предсказуемо то, что в эпохи катастроф, так сказать, романтическое начало в поэзии усиливается. Думаю, ясно, что термин «катастрофы» употреблен тут не в прямом, утилитарном значении, а скорее в плане обозначения внутренней ломки, перерождения морали и освобождения от навязанных, шаблонных представлений о том, «что такое хорошо и что такое херня».

И в, стихах, соответственно, неизбежно присутствует двоемирие. Обостряется противопоставление материального и духовного начал. Ощущается устремленность в миры идеальные, воображаемые. Лирика, как выражение «эго», единственного и неповторимого и оттого драгоценного, как законченное воплощение единичных, сугубо личных душевных состояний всегда была более живуча).

Итак, Е. Евтушенко, А. Вознесенский, Р. Рождественский. Все они изначально были сориентированы на поэзию В. Маяковского.

Евтушенко стал разрабатывать традиции гражданской лирики второй половины 19 века, а Вознесенский увлекся модерном. В культурной ситуации 60 — 70 гг. два эти поэта представляли реализм и романтизм, конкретность и условность, демократизм и элитарность.

«Тихих» же лириков объединяло тяготение к личностно-психологической тематике, интерес к русскому пейзажу, традиционные стихотворные размеры. Яркими представителями этой группы являются Н. Рубцов, В. Соколов, О. Чухонцев.

Последними же представителями «серебряного века» в современной поэзии остались А. Тарковский, С. Липкин, И. Лиснянская. Их произведения тесно связаны со сложными и многообразными проявлениями литературы «серебряного века». Поэзия, например, Арсения Тарковского явно и недвусмысленно продолжает традиции акмеизма.

Особое явление представляет собой поэтический андеграунд.

Произведения авторов андеграунда бросают вызов советской системе, советским ценностям, советскому способу мышления. Этот вызов проявляется в идейно-философских установках: поэты касаются язв старого общества, батальонам государства противопоставляют свободную независимую личность, уделяя внимание трагедии Бытия (Н. Коржавин, В. Корнилов, Б. Чичибабин).

Был брошен вызов и отказом от жизнеподобия, от принципа доступности. Таковы стихи поэтов «Петербургской школы» И. Бродского, Е. Рейна, В. Кривулина, Е. Шварц.

Пришли к читателям и неизвестные ранее стихи Г. Айги, И. Бродского, поэтов СМОГа /Самое Молодое Общество Гениев/ — Л. Губанова, А. Басиловой, Ю. Галанскова, а также И. Елагина, Ю. Милославского. Собственно, поэты внутренней эмиграции мало чем отличаются от эмигрантов настоящих:

Мы завтрашней судьбы своей не знаем,
Да и вчерашней не поймем судьбы.

Вот эти имена, имена поэтов более эмигрантов по сути, чем действительно покинувших территориальные пределы России: Д. Бобышев, Л. Владимирова, В. Делоне, Е. Игнатова, Ю. Карабчиевский, Б. Кенжеев, Л. Лосев, И. Рубин. Самые молодые из них — Р. Евдокимов, И. Ратушинская, А. Сопровский.

Еще одно направление современной поэзии, ярко выраженное – авторская песня. Вопреки современным центробежным социальным и морально-этическим процессам, отбрасывающим человека от человека, авторская песня, восстановившая в правах суть дружбы и братской любви, стала единым гимном товариществу и взаимовыручке . Наперекор тенденции к так называемой «ситуативной этике», когда размывается грань между добром и злом и человек ведет себя всегда и только применительно к обстоятельствам, произведения В. Высоцкого, Б. Окуджавы, В. Долиной, Ю. Кима, Н. Матвеевой напоминают о том, что можно и дóлжно жить достойно, ориентируясь на духовный завет русской интеллигенции. Замечу в скобках, что тут как сила, так и слабость данного направления были унаследованы прямо от поэтов-классиков.

Однако эти же качества в определенной степени унаследовала и рок-поэзия, точнее определенные ее представители. Например, поэзия А. Макаревича или Б. Гребенщикова, при всей её эпатажности, — поэзия гражданственная, теснейшим образом связанная и со «злобой дня», и с кругом ценностей, идей, настроений сегодняшней молодежи да и не только молодежи.

«Дети декабря», как не без вызова назвал Б. Гребенщиков свое поколение, остро реагируют на разрыв между социальной демагогией и рутинной социальной практикой. В рок-поэзии звучит тоска по общему, объединявшему всех и каждого идеалу:

На нашем месте должна быть звезда,
Ты чувствуешь сквозняк от того,
Что это место свободно.

Но конечно же, тема поэтики русского рока да-а-алеко не ограничивается гражданственностью. Это вообще отдельный пласт и сама рок-поэзия и ее представители — Александр Башлачёв, Янка Дягилева, Борис Гребенщиков, Майк Науменко, Виктор Цой, Юрий Шевчук и многие другие стоят отдельного подробного разговора и обсуждения, ибо как верно заметил крупнейший историк русского рока И. Смирнов: «…позволю себе срав нение рок-композиции с трёхглавым драконом. Три его головы – это собственно рок-МУЗЫКА, рок-поэзия и рок-театр»; «Для него ха рактерно заимствование выразительных средств традиционных жан ров: музыкального, поэтического (текст) и театрального (шоу), кото рые образуют единое и неделимое на составные элементы целое – РОК-КОМПОЗИЦИЮ».

Разумеется, адекватное рассмотрение рок-поэзии невозможно вне рассмотрения прочих составляющих рок-композиции, но по ряду причин (логоцентричность русского рока, отсутствие полноценной методологии для анализа синтетических произведений) объектом пристального внимания чаще всего становится именно словесный компонент рока. То есть, попросту говоря, поэтический текст. Так что, если говорить о содержании, то оно охватывает самые разнообразные темы: социальные, философские, любовные, религиозные…. Абсолютно невозможно вывести хотя бы какую-то тематическую доминанту, под которую можно бы было подвести всех авторов и исполнителей, включаемых в рок- культуру. Можно, пожалуй, говорить только об особой манере отсутствия прямой экспликации смысла, что несвойственно для других направлений российской песенной поэзии нашего времени, той же бардовской, вышеупомянутой, хотя многое из этих направлений рок заимствует, правда очень своеобразно.

Следующими в списке стоит упомянуть поэтов «новой волны», как их часто называют. Поэтов нетрадиционных, не вписывающихся в систему художественного мышления «привычных» поэтов. Они пытаются утвердить свое право говорить на языке, адекватном их времени и мироощущению и диапазон их творческих устремлений весьма широк: от метафоры до примитивизма, от концептуальных опусов до панк-поэзии.

К концу 90-х начался процесс расслоения «новой волны» . Метафористы – «полистилисты», «метареалисты» — резко отмежевались от соц-артовских игр постмодернистов. Если метафористы утверждают культ полистилистики ( можно назвать тут Ю. Арабова, И. Жданова, А. Еременко, И. Иртеньева, А. Парщикова), то поэтов-постмодернистов объединяет стремление отказаться от «учительской» роли литературы и ограничить её чисто игровыми задачами. К тому же постмодернизм предполагает крайнюю степень отстранённости художника, а в поэзии смысл эту отстранённость разрушает. А, и ещё одна из центральных идей постмодернизма: хаос, как принцип существования мира, фактически не позволяет даже её озвучить, так как озвучивание этой идеи предполагает систему и противоречит ей. Поэтому на практике в поэзии постмодернизм чаще всего осмысляется уже существующими способами: близкими к нему заумью, поэзией абсурда, футуризма и ОБЭРИУтов, литературной игрой в духе Кузьмы Пруткова.

К постмодернизму относится концептуализм (яркие представители которого Д. Пригов, Л. Рубинштейн, Т. Кибиров) . Поэзия этих авторов строится на разрушении привычных однозначных концепций мира и на использовании знакомых читателю текстов, переосмысленных и приобретших совершенно другое звучание.
Концептуалисты упорно стремятся доказать, что искусство как таковое исчерпало себя, что оно внутренне абсурдно. Для концептуалиста прежде всего важна идея, интеллектуальное, а не эмоциональное переживание. Где художник (в широком смысле) рассматривается как создатель не произведений, а идей произведений.

Еще одно интересное направление – так называемая «галантная лирика» Ордена куртуазных маньеристов – В. Степанцова, В. Пеленягрэ, А. Добрынина, К. Григорьева, Д. Быкова. Их изысканный стиль — не очередное пародийное шутовство и разрушающая ирония, а блестящее следование основательно подзабытой «российской эрате» от М. Хемницера и М. Хераскова до Г. Иванова и В. Набокова. Поэты этой группы прибегают к приему «маски», соединяя высокую поэзию и средневековую эротику с современностью.
Кстати, остановлюсь отдельно на Быкове, который стоит здесь особняком. Можно сказать, что он является самым крайним последователем этого направления: смысл для него настолько важен, что прямолинейность высказываний и особенность художественных средств (многочисленные анжамбеманы, часто стихи не делятся на строки, а записываются в виде прозаического текста) роднят его поэзию с прозой. При этом надо учесть, что он крайне плодовитый прозаик и журналист, так что проникновение прозы в стихи у него вполне закономерно. И эта особенность логично привела Быкова к гражданской лирике: сатирическим очеркам в стихах. Сам он делит своё творчество на две части: собственно поэзия или лирическая поэзия и отдельные от неё «письма счастья», как он называет свои очерки в стихах. В них он остро, и проявляя едкое чувство юмора, высказывается по поводу текущих событий в стране и в мире.

Вышеупомянутым поэтам прямо противостоят так называемые поэты «почвенники» – в первом ряду этих представителей направления поэзии, истоки которого в так называемом «крестьянском мировоззрении», после Н. Рубцова стоят В. Казанцев, Ю. Кузнецов, В. Смирнов, Н. Тряпкин, В. Устинов, О. Фокина и др. Обращение к памяти, к народным истокам, к фольклору, к классической традиции, к православной духовности — общее в их творчестве.

В 90-е годы в «почвенном» направлении появилось новое поколение: В. Андреев, Н. Егорова, Д. Коротаев, В. Скиф, Т. Смертина. Сейчас они всё дальше уходят от страстной публицистичности и пытаются постичь глубинный смысл всего происходящего в России.

Поколение нулевых. Тут мы как раз можем обратиться к так называемой «сетевой поэзии», возникновение и распространение каковой было обусловлено Интеренетом, само собой.
2000-е годы принесли множество новых явлений в поэзию: советское время единичных поэтических и литературных объединений (хотя именно они формировали литературное пространство), даже считая государственные, сменилось появлением огромного количества поэтических клубов и организаций в 90-е, которые постепенно стали перемещаться в Интернет в 2000-е. Снизилась роль «толстых» журналов. Вместо них роль распространения поэзии стал играть Интернет, и сформировалась эта самая «сетевая» поэзия. Отличительных и самостоятельных черт (не считая компьютерную лексику) она не приобрела, это, прежде всего, способ распространения, «публикации» и популяризации. Сегодня опубликовать сборник тиражом, превышающим несколько сотен экземпляров трудно даже для известного автора, а тем более для начинающего. Интернет же даёт возможность получить аудиторию. Это привело и к появлению новых поэтических «звёзд», и к распространению графомании.
И самыми известными поэтами здесь можно назвать Дмитрия Воденникова и Веру Полозкову .

Ну и, само собой, как и везде и всегда в современной лирике есть авторы, которых трудно определить в какую-либо группу или направление. Это Т. Бек, О. Седакова, В. Сидур, С. Кекова, В. Дмитриев, Л. Таран и др.

Итак, здесь я кратко, конспективно можно сказать попыталась классифицировать направления и тенденции в современной русской поэзии.

Само собой, о многом можно поговорить и поспорить и сделать определенные выводы, а так же проанализировать ситуацию и состояние нынешнего поэтического мира. А так же более подробно поговорить о каждом упомянутом направлении и о его наиболее ярких представителях.

Пожалуй, лично мне хотелось бы остановиться конкретно на двух, так сказать вершинах современной поэзии – двух Владимирах – Маяковском и Высоцком.
Однако, по зрелому размышлению решила, что они стоят отдельного разговора и блога.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector
×
×