0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Расследование РБК что случилось со Сколково

Что случилось со Сколково на самом деле?

Статья РБК «Расследование РБК: что случилось со Сколково?» набрала рекордное число просмотров в Сети. Не удивительно: она исполнена в классическом жанре «клубнички», якобы раскрывая какие-то ужасные злоупотребления. На самом деле «клубнички» в статье нет (полагаю, нет её и в самом «Сколково»). Завышенные, поначалу, зарплаты, недостроенные здания, сокращение финансирования по ходу кризиса, вмешательство высшего начальства в архитектурный проект, приезд следователей в контору фонда…. Даже если воспринять подобное всерьёз, всё это мелочи. Не столь жалким образом судить одно из важнейших начинаний страны последней четверти века.

Главная беда — с самого начала ни один из тех, кто задумывал «Сколково», готовил и принимал решения не понимал в точности, что оно такое, зачем и кому требуется, и что с ним делать. Единственное, что сказал бы тогда любой, от президента Медведева до последнего креакла, это что «Сколково» — подобие американской Кремниевой долины. Да вот только представление о Долине в общественном сознании отсутствовало, там плавали мечтательные образы, на манилово-обломовский лад.

Никакой Долиной «Сколково» не может быть по определению. Долина выросла в стране с самой успешной рыночной двухсотлетней экономикой мира, с самым емким рынком, с самыми значительными расходами в мире на исследования и разработки. Долина – наивысшее выражение американского протестантского духа, создавшего и сам капитализм, американских таланта, прилежания и умения, американского порядка и американской же способности привлечь лучших людей со всего мира. Могли ли несколько миллиардов долларов превратить Россию в Америку, сделав нашу экономику враз инновационной?

Для начала, не нужно было затевать строительства. Заблуждением было и ставить на исследования и разработки в самом «Сколково», а тем более — на создание в нём университета. И долины, и университеты – дело десятков лет, не говоря, что у нас академгородков, вузов, НИИ/КБ и своих предостаточно. Не в них дело. Нам недостаёт предпринимателей, умеющих продавать инновации, а также условий для их деятельности. Этим и должно было стать «Сколково»: пространством экономической свободы. Особой зоной, на которую поползновения нашей всё удушающей бюрократии не распространяются. Зоной, в которой отрабатывается хозяйственный механизм инновационной российской экономики, для его последующего переноса на всю страну, и осуществления, наконец, мечты о русском «экономическом чуде».

Сказать, что этого хотя бы отчасти не понимали, нельзя: принятый осенью 2010 года закон о «Сколково» прекрасен. Он освобождает почти ото всех налогов предприятия, не начавшие ещё приносить доходы, не говоря о прибыли. Он создаёт особую таможню, другие органы управления. Недоставало собственного суда, с обученными особенностям инноваций и предпринимательства судьями. Но — было поправимо.

Однако, как только закон был принят, начальство немедленно убоялось, что в «Сколково» ринется слишком много предприятий, совсем не инновационных, и налоги не с кого станет собирать. Поэтому придумали, что участниками «Сколково» могут быть только предприятия с интеллектуальной собственностью, а попросту – патентами. (Иметь патенты совсем не обязательно для иновационных предприятий, особенно поначалу). И, вдобавок, ограничили число участников тысячей. Эти решения и погубили «Сколково», из великого замысла превратив его в сравнительно небольшой частный случай. Но в этом никак нельзя обвинить руководство и сотрудников «Сколково»: это системная ошибка, за неё несут ответственность лица, принимавшие тогда решения, не сумевшие встать вровень с историческим вопросом, ими же самими и заданным.

«Сколтех», сотрудничество с Массачусетским технологическим институтом, именитые профессора и центры исследований известных компаний, безудержная реклама – всё это продолжало создавать видимость чего-то очень значительного. Однако смысл особой свободной экономической инновационной зоны был из «Сколково» изъят уже в конце 2010 года. Надежды на его успех, как и на то, что отработанный в «Сколково» за десять лет хозяйственный механизм (налоги, таможня, суд и так далее) сможет быть распространён на всю Россию, порождая долгожданное явление русского «экономического чуда», не стало уже тогда.

Потребность страны в том, чтобы ускоренно двигаться по пути развития инновационной экономики, никуда не делась. Поэтому временные, частные, мелкие неудачи, на которых зачем-то низко спекулирует статья в РБК, не означают ничего. (Зато очень многие спрашивают, на кого и почему «наехали» статьёй в РБК: и в самом деле любопытно). «Сколково» по-прежнему является одним из институтов инновационного развития, и вполне способно решать свои более узкие, чем «посев» «экономического чуда», но весьма важные задачи. Разумеется, если не срезать заложенное в сметы денежное довольствие из казны.

Следует ли высокому начальству обращать внимание на «наезд» РБК на «Сколково»? Ничто не могло бы быть недальновиднее, как уже отлаженное предприятие закрыть, а его наработки похерить. Этот образ действий, обычный для г-на Прохорова, теперешнего владельца РБК (вспоминаем водородный проект, Ё-мобиль, «Гражданскую платформу»…), никак нельзя перенимать правительству.

Иное дело, президенту стоит вернуться к замыслу закона о «Сколково», и совершить вторую попытку создания пространства экономической свободы – с другими людьми и в другом месте. Но это совсем отдельная история.

Расследование РБК: что случилось со «Сколково» Подробнее на РБК: http://daily.rbc.ru/special/busine

БИЗНЕС Сегодня, 10:16

Светлана Рейтер, Иван Голунов
Инновационный центр «Сколково» должен был показать миру триумф российской науки, однако в последнее время проект преследуют неудачи. Почему забуксовал проект медведевской модернизации, выяснили корреспонденты РБК

Фото: Мария Ионова-Грибина для РБК
Опубликовано в журнале РБК №4 за 2015 год

18 апреля 2013 года вице-президент фонда «Сколково» Седа Пумпянская ехала на работу. Ей позвонила коллега: «В офисе следователи, у нас обыск». Пумпянская развернула машину и вернулась домой, а на следующий день ушла из фонда.

«У «Сколково» был очень положительный образ на Западе, над которым мы тщательно работали. А на следующий день было бесполезно звонить хоть в Лондон, хоть в Кремниевую долину. Про обыск написали все — инвестиции кончились», — говорит Пумпянская.

Инновационный центр «Сколково», любимое детище Дмитрия Медведева, должен был показать миру триумф российской науки и инноваций. По расчетам РБК, на проект потрачено почти 75 млрд руб. Но после ухода Медведева с поста президента проект преследуют неудачи: проверки аудиторов и правоохранителей, инфляция, девальвация рубля, санкции радикально поменяли первоначальный замысел. Что происходит с «городом будущего», выяснили корреспонденты РБК.

Отцы и основатели

Федеральный закон «Об инновационном центре «Сколково» президент России Дмитрий Медведев подписал 28 сентября 2010 года. До этого потенциальными местами размещения такого центра в СМИ назывались Новосибирск, Санкт-Петербург, Обнинск и Дубна. Но кусок земли на западе Москвы, вблизи пересечения Минского шоссе и МКАД, выбрали по одной причине: Медведев входил в попечительский совет Московской школы управления «Сколково», основанной в 2006 году на деньги крупных российских бизнесменов.

«Мы были против размещения иннограда рядом с нашей школой, поскольку точно знали: начнется неразбериха. Но Медведеву понравилось место, нравился бренд, он настоял на своем», — рассказал РБК один из основателей Школы управления «Сколково».

Рядом со школой предполагалось построить Сколковский институт науки и технологий (Сколтех), крупнейший в России технопарк и лаборатории. Закон предусматривал множество преференций для центра: налоговые и таможенные льготы, упрощенный порядок бухучета, ускоренное оформление российских виз для иностранцев. На создание иннограда из федерального бюджета в течение десяти лет планировалось выделить 121,6 млрд руб.

Главой государственного фонда «Сколково», который занялся реализацией проекта, стал председатель совета директоров ГК «Ренова» Виктор Вексельберг (четвертое место в списке российского Forbes в 2015 году, состояние — $14,2 млрд). По данным РБК, его кандидатура была не первой. «Хотели назначить иностранца, но от этой идеи в Кремле быстро отказались. Стали выбирать среди отечественных бизнесменов, хоть как-то связанных с инновациями», — говорит источник РБК, входивший в рабочую группу по созданию фонда. В частности, возглавить фонд предложили выпускнику МФТИ и совладельцу компании «Евраз» Александру Абрамову (22-е место в списке Forbes, $4,5 млрд), но он отказался, сославшись на отсутствие научного опыта. Пресс-служба «Евраза» на запрос РБК не ответила.

Пост главы фонда предлагали главе «Роснано» Анатолию Чубайсу, утверждают три источника, близкие к руководству «Сколково». «В Кремле ему сказали: сначала с «Роснано» разберись», — говорит собеседник РБК в фонде. По словам источника в руководстве «Роснано», Чубайс не хотел возглавлять фонд, но был родоначальником самой идеи «Сколково»: «Человек советского интеллигентского склада, которому близка идея наукограда. Он сначала планировал создать наноград при «Роснано», потом понял, что нано узковато и идею можно и нужно расширить». Пресс-служба корпорации «Роснано» отказалась от комментариев.

Самым желанным кандидатом был владелец холдинга ОНЭКСИМ Михаил Прохоров (десятое место в списке Forbes, $9,9 млрд). «Прохоров устранился, сославшись на занятость, и у Вексельберга уже не было выбора», — замечает бизнесмен, знакомый с ходом переговоров. Прохоров от комментариев воздержался.

Главным популяризатором нового проекта стал вице-премьер Владислав Сурков: обычно непубличный чиновник дал газете «Ведомости» первое большое интервью именно о «Сколково». Сурков не мог придумать инноград сам, кто-то должен был до него это донести, говорит его знакомый, депутат Госдумы Илья Пономарев, утверждающий, что этим «кем-то» был он сам.

«Я был руководителем госпрограммы по созданию технопарков, создал инноград в Новосибирске. В 2008 году над программой начали сгущаться тучи, я ходил по разным кабинетам — Чубайс, Аркадий Дворкович [на тот момент — начальник Экспертного управления Президента РФ], Сурков, — вспоминает Пономарев. — Продвигал мысль: давайте сделаем модернизационный проект. В итоге Чубайс убедил Суркова, тот идеей зажегся».

«Гиперкуб» не значился в генплане «Сколково». Проект здания был утвержден лично Дмитрием Медведевым и внесен в генплан задним числом
Фото: Мария Ионова-Грибина для РБК
По мнению Пономарева, проверки Счетной палаты и обыски, прошедшие в «Сколково», связаны с тем, что сам депутат (сейчас он проживает в Калифорнии и судится с фондом) организовывал многочисленные оппозиционные митинги. Сурков оказался недоступен для комментариев. О его роли и взглядах на «Сколково» РБК рассказал близкий к нему политолог и бывший кремлевский чиновник Алексей Чеснаков. Сурков уважает Пономарева и «готов подтвердить его профессионализм и глубокие знания в области создания и функционирования технопарков», уверяет он, но его политические идеи всегда считал «очень непрофессиональными». Проблемы «Сколково» были «несколько усугублены участием Пономарева в проекте», но не вызваны им, и «фактор Пономарева точно не был критическим», подчеркивает Чеснаков.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector
×
×